Чтение онлайн

Кай искоса смотрит на меня и соглашается:

– Ладно, хорошо, покажу тебе кое-что. – Он встает с дивана и тычет в меня пальцем. – Но ты должна пообещать, что не будешь смеяться.

– Даже не подумаю. Я не могу раздавать такие обещания.

– А ты нечто, Бек. Знаешь это?

– Знаю, – отвечаю я и иду за ним в коридор.

Линн

Отталкиваюсь от стены и становлюсь на четвереньки, упираясь ладонями в холодный асфальт. Моя спина просто меня убивает. Я бог знает сколько времени просидела, прислонившись к стене под окном Кая, и теперь у меня все болит. Хотела сменить место и позу раньше, но не могла, мне необходимо было все услышать и ничего не пропустить.

Женщины, понятное дело, постоянно пялятся на Кая, и я к этому уже привыкла. Они смотрят на него, потом на меня, и я знаю, что они не могут понять, почему он со мной. И знаю, что они хотят его.

Но сейчас происходит нечто большее. Они действительно разговаривают.

У меня сводит живот, как после долгой рвоты. Я знаю, что не должна реветь, но ничего не могу с собой поделать. Мне стыдно, я злюсь, и горячие слезы текут по моим холодным щекам.

Она действительно на него запала, это понятно. А я ей наскучила, потому что я тупая зануда, провинциалка без особых интересов. Вот она и переключилась на Кая с его гитарой, красивым домом и шетландским виски. Они сближаются, и одними разговорами это не закончится. Они станут парой, она к нему переедет, и мы больше не сможем встречаться, потому что это было бы слишком неловко, и я больше ее никогда не увижу.

Это несправедливо. Несправедливо, потому что Беккет была моей единственной лучшей подружкой и я только-только ее вернула. Я первая ее нашла, он не имеет на нее права.

Он не имеет на нее права.

Беккет

– Ты слышал? – спрашиваю я Кая, когда он останавливается под лестницей у маленькой двери и, согнувшись, заглядывает внутрь.

– Что?

– Ну… как будто кто-то плачет. – Я напрягаю слух. – Или кто-то плачет, или у твоих соседей реально приболела кошка.

Голова Кая снова выныривает из двери.

– Чего?

– У твоих соседей есть кошка?

Кай озадаченно смотрит на меня:

– Есть, только кот, Лерой, мелкий ссыкливый поганец. А что?

– Думаю, он приболел. – Я указываю на чулан. – И что ты там прячешь? Гарри Поттера?

– В каком-то смысле, да. – Кай снова ныряет в чулан, и теперь голос его звучит приглушенно. – Где-то здесь есть фотка, где я выгляжу как настоящий задрот. Очки, как у Гарри Поттера, и вообще… Ага, вот она.

Кай появляется из чулана с какой-то маленькой, размером с почтовую открытку, газетной вырезкой в руке. Теперь лицо у него стало другим, а губы и вовсе тонкие, как нитки.

– Наша семейка была не из тех, что собирают в альбомы «счастливые» снимки, так что это все, что у меня есть.

И он протягивает мне газетную вырезку.

Это черно-белая фотография – Кай с сестрой и братьями стоят на углу улицы перед зданием с вывеской «Шетландские склады». Двое из братьев демонстрируют на камеру поднятые средние пальцы. Под фото заголовок: «НЕУПРАВЛЯЕМОЕ СЕМЕЙСТВО С ПОЛИЦЕЙСКИМ КЛЕЙМОМ „НАРУШИТЕЛИ СПОКОЙСТВИЯ“».

Я вдруг чувствую вину за то, что вынудила его сделать это, и понимаю, почему ему так не хотелось показывать мне это фото. Ему стыдно.

– Да уж, хорошего мало.

На фото Каю лет двенадцать-тринадцать, он в очках, три старших брата стоят по одну сторону от него, а младшая сестра по другую. Братья его ребята крупные, и вид у них грозный, а Кай худенький и субтильный. Я сравниваю его с братьями, и у меня мурашки по спине пробегают. Они гораздо выше его, а отец наверняка был еще выше их.

– Не надо было мне подталкивать тебя к этому, – говорю я и кладу руку ему на плечо. – И ничего смешного я тут не вижу.

– Да брось, ты ж не могла об этом знать.

Он гладит меня по запястью. У меня учащается пульс, и я опускаю руку.

– Ладно, и где это вас сфотографировали? – спрашиваю я, разглядывая кирпичную стену склада и с виду довольно высокие магазины за ним. – Абсолютно незнакома с географией Шетландских островов.

– Леруик – главный город на острове.

– И это там ты вырос?

– Ага, неподалеку.

Я снова смотрю на Кая-подростка, он такой очаровательный: худенькие плечи, тонкие руки и ноги, испуганные глаза за линзами очков Эн-Эйч-Эс [20] .

– Вижу, от дурацких очков ты сумел избавиться.

– Да, слава богу. Контактные линзы спасли мне жизнь. – Кай медленно выдыхает сквозь зубы. – Жаль, что детство не так-то легко забыть.

Мы вместе разглядываем фото, и тут я понимаю, что нас разделяет всего несколько дюймов; тепло наших тел смешивается в узком пространстве.

– Ты же понимаешь, что твое прошлое не обязательно определяет тебя сегодняшнего, – говорю я. – Сейчас ты другой человек.

– Думаешь?

– Не думаю – знаю.

Я облизываю губы, его рука оказывается у меня на пояснице.

– Это неправильно.

– Может быть, – отвечаю я, – но это никого не останавливает.

Он привлекает меня к себе, держит крепко, а я, закрыв глаза, таю в его объятиях. В голове вспыхивает еще одна картинка, эта гораздо ярче предыдущей: Кай на мне, я обхватываю его ногами.

Приоткрываю рот… И тут громко звенит дверной звонок.

– Господи, – выдыхает Кай и отстраняется от меня. Глаза его широко раскрыты, он часто моргает. – Прости, я…

– Нет-нет, не надо. – Стучу себя кулаком по лбу. – Это я виновата. Черт.

Противный дверной звонок все еще звенит у меня в ушах, губы покалывает.

Кай трясет головой:

– Нет, это все виски.

– Точно! Чертов виски. – Я заставляю себя рассмеяться. – Что в него добавляют? Порошок из рога носорога?

Кай печально улыбается, и мне от этой его улыбки становится больно.

Я указываю на дверь:

– Ты бы открыл уже, а мне, пожалуй, пора домой.

– Да, пожалуй…

Снимаю с вешалки пальто, сердце все не унимается, колотится как бешеное.

– Теперь понимаешь, почему я до сих пор одна, – говорю я, надевая пальто, а Кай стоит, ссутулившись, и молча за мной наблюдает. – Сначала думай, потом делай, девочка. Хоть раз в жизни.

– Увидимся, Бек, – говорит Кай, открывая дверь.