Чтение онлайн

Сразу вспоминаю ту запись в дневнике:

(Сегодня – ночь в шкафу)

– Иногда ты просыпалась. Ну, не на самом деле, а вроде как просыпалась. Ты была типа в трансе. И ты была тогда такая красивая, прям как Белоснежка.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не заскулить и не захлюпать носом.

(сегодня – я в ее платье)

– И мне хотелось к тебе прикоснуться.

Я прикрываю глаза, в голове вспыхивают яркие и четкие картинки. Он прихватывает зубами мой сосок. Его ногти впиваются мне в кожу. Он входит в меня.

– Но я тебя не трогал.

Картинки растворяются, я делаю неуверенный вдох и крепко зажмуриваюсь. Господи, как жаль, что это не сон или не одна из моих галлюцинаций. От сна хотя бы можно пробудиться, а от галлюцинаций очухаться.

– Поначалу.

Тут же распахиваю глаза.

(сегодня – ночь в одной кровати)

Внутри меня что-то щелкает. В животе как будто запускается адский двигатель, все страхи, омерзение и печаль смешиваются и преобразуются в гнев. Я встаю на коленях и молочу кулаком в дверь.

– Ты воплощенное зло, знаешь это?

Кай снова хмыкает, как будто я его забавляю.

– Я не делал ничего плохого, Бек. Если подумать, все мои тогдашние порывы и действия можно назвать романтичными. Не находишь?

Разжимаю кулаки и теперь упираюсь в дверь ладонями с широко расставленными пальцами. Кажется, еще секунда или две, и я надавлю на дверь, она распахнется, и у меня появится шанс вцепиться ему в горло.

– Романтичными? Ты в своем уме?

Пауза. Судя по звукам, он развернулся.

– Мы с тобой, ты и я – две стороны одной медали.

Презрительно фыркаю:

– Я и близко на тебя не похожа.

Теперь мы сидим лицом к лицу. Я это чувствую. Между нами только дверь чулана из старых, высохших досок.

– Раньше ты так не считала или уже забыла?

Прищурившись, смотрю на дверь.

– Что?

– Мы с тобой в чем-то похожи. Ты и я – это твои слова, ты сказала это меньше часа назад, прямо перед тем, как я вставил в тебя свой член.

С силой ударяю кулаком по стене, с потолка на голову сыплется пыль.

– Я пойду в полицию. Расскажу о том, что ты делал.

Кай снова смеется.

– И сколько мне тогда было? Девять? Они ничего не смогут сделать, даже будь у тебя доказательства, которых нет. Да и вообще, в чем было мое преступление?

– Не знаю… взлом с проникновением.

– Ваша дверь была не заперта.

– И все равно это незаконное проникновение. И сталкинг.

– Нельзя привлечь ребенка за сталкинг, – возражает Кай, но уже не так уверенно, как раньше. – И ты тоже не можешь меня судить. – Теперь голос у него какой-то придушенный, но при этом звучит громче. Наверное, прижался губами к двери. – Ты не можешь винить меня за то, что я тогда делал, потому что у меня не было гребаного выбора. Не было выбора, понятно? Мой отец был жестоким, злобным ублюдком, и я его боялся. Бо-ял-ся. Были вечера, когда мне казалось, что он хочет меня убить.

– Эй, Кай, у тебя как с памятью? Мой папаша тоже бил меня. Забыл? – Теперь уже я говорю, чуть ли не прижимаясь к двери губами. – Но я не бродила ночами по городу, не забиралась в чужие дома и не спала под кроватями незнакомых людей, как какая-нибудь ГРЕБАНАЯ ПСИХОПАТКА.

Тишина. Кай не отвечает. Молчание затягивается, и это напрягает.

Прижимаюсь ухом к двери, но не слышу ни звука. Ни шорохов, ни дыхания, ни удаляющихся от чулана шагов.

Мне нужен план. Надо решить, что буду делать, когда выберусь из этого чулана, потому что нельзя же сидеть здесь до бесконечности.

Да, Кай меня пугает, он точно ненормальный, но он не жестокий по натуре. Да, я его почти не знаю, но уверена, что он не склонен к насилию. В тот вечер, когда мы познакомились в «Рекерс», кто ответил на хамство Сэма Гастингса? Кто спровоцировал драку? Кай получил удар под дых, а потом еще по физиономии, но даже не пытался дать сдачи. А я еще как пыталась. Если бы пришлось, я бы насмерть сцепилась с тем убогим гомофобом.

«Если придется, – думаю я, прижав ухо к двери чулана, – я смогу дать ему отпор».

Если придется.

И тут – ба-бах!

Заваливаюсь набок и прижимаю ладонь к уху. Грохот от удара эхом отдается в голове. Оглушенная, отползаю от двери и прижимаюсь спиной к стопке полотенец. Сердце тарахтит, как пулемет.

И тут снова голос Кая:

– А знаешь, Бек, думаю, хватит мне уже обустраивать этот дом. И я прям как чувствовал, что лучше держать эту кувалду поближе к чулану.

Ба-бах!

Дверь начинает трещать. Я вижу щель.

– Кай… Кай, что ты делаешь?

Слышу, как он делает глубокий вдох. Точно размахивается.

– Тихо там. Не мешай. Я занят делом.

Ба-бах.

Дверь поддается, щель становится шире. Я не то что пошевелиться не могу, я даже не моргаю.

– И… и… пока я занят, могу поведать тебе одну историю.

Теперь слышен такой звук, будто он опустил боек кувалды на деревянный пол.

Явно решил перевести дух.

– Когда-то давным-давно маленького шотландского мальчика оторвали от родного дома на чудесных Шетландских островах и увезли далеко в чужой город, где у него не было друзей и вообще не с кем было поговорить. Его отец был тем еще злобным подонком – о, милые детки, поверьте, он реально был жестоким ублюдком, – и он породил целый выводок себе подобных говнюков. А тот мальчик, он жил в той семье и всего боялся. Он боялся, что однажды его папаша так ему врежет, что у него голова напрочь отлетит, вот прямо отлетит и покатится прямиком в море.

Слышу, как он задерживает дыхание, а потом – ба-бах.

– Теперь, дети, вы можете подумать, что это какая-то грустная сказка. Но вы ошибаетесь. Ошибаетесь, потому что однажды ночью, когда этот мальчик один-одинешенек шел по городу, он набрел на дом, большой красивый дом на красивой улице. И он вошел в этот дом, крадучись поднялся на второй этаж, и там в одной комнате он увидел девочку… такую красивую… Красивее ее он в своей жизни не видел. Он был маленьким и, кроме унижений и побоев, ничего в своей жизни не видел. Та девочка спала, и сон ее был таким спокойным, поэтому тот мальчик не хотел ее будить. Он просто хотел смотреть на нее и вдыхать ее сладкий запах.

– Хватит… Прошу, прекрати… Просто остановись.

Тишина, а потом опять этот звук – он опустил боек кувалды на пол. Только в этот раз стук раздается трижды, как будто Кай стучит кувалдой по полу и о чем-то думает.

И снова его голос у самой двери:

– Невежливо перебивать… мисс Райан.

Я задерживаю дыхание, мой затуманенный мозг охвачен одной детской идеей: если он меня не услышит, то и больно сделать не сможет.

Снова резкий вдох, а потом…

Ба-бах.

И стук бойка кувалды о пол.