Чтение онлайн

Останавливаюсь и упираюсь руками в колени. Вокруг меня при тусклом свете появляются знакомые очертания. Столб ограждения, перелаз. Неровные живые изгороди, уходящие вдаль черные поля.

Поняв, что выбрала неверное направление, в отчаянии зажимаю рот ладонью.

Железнодорожный мост ниже по склону холма, до него отсюда минут десять ходу, не меньше.

Ну конечно, я в спешке выбрала не тот переулок, а дальше меня вели помутившееся сознание и обезвоженный мозг. В горле пересохло, даже сглотнуть не могу. По телу расползается слабость. Теперь понимаю, что кровотечение не останавливается.

Можно повернуть обратно к мосту, но что, если снова на какой-нибудь развилке сверну не в том направлении? Что, если от слабости вообще не смогу идти дальше или, того хуже, потеряю сознание? Нельзя, чтобы он нашел меня в таком состоянии. Он вообще не должен меня найти.

Смотрю на голые черные поля и вспоминаю о заброшенном маяке, одиноко стоящем на продуваемом всеми ветрами обрыве.

И слова Линн: «В детстве он был нашим секретным убежищем».

Ее мечтательный голос звучит у меня в голове: «Там на самом верху в старой диспетчерской есть люк; если закрыть его на засов, до тебя никто не доберется».

Где-то на дороге у меня за спиной слышны тихие, размеренные звуки. Напрягаюсь так, что даже обернуться не могу.

Шаги.

Так ни разу и не оглянувшись, добираюсь до перелаза, поднимаюсь по расшатанным ступенькам и спрыгиваю на траву по другую сторону изгороди.

Гроза взрыхлила землю, как ребенок, заигравшийся с картофельным пюре. Из последних сил бреду по полю, заледеневшие комья земли больно впиваются в мои нежные подошвы.

Позволяю себе оглянуться. В тусклом свете сложно разглядеть что-то, кроме изгородей, но если те шаги были его, значит расстояние между нами сокращается и скоро он меня нагонит.

Продолжаю взбираться по склону.

Когда рельеф поля выравнивается, убираю липкую ладонь от живота и с шипением втягиваю воздух сквозь зубы. На пальцах свежая кровь. Не останавливаясь, достаю из кармана мобильный, проверяю сигнал – одна мерцающая полоска.

Набираю сначала службу спасения, потом Линн, но вызовы обрываются, прежде чем мне успевают ответить.

Одной дрожащей рукой набираю несколько сообщений с неизбежными опечатками.

линн. это беккет, я в беде. кай преследует

я у старого маяка. пожалста приходи

мне надобежать. звони в полицию. прходи на маяк

Когда вижу на экране ее имя, слезы на глаза наворачиваются, но я не позволяю себе расклеиться. Нет никакой гарантии, что она увидит мои смс в ближайшее время. Она вообще, может, еще спит.

Надо найти решение получше.

Подняв голову, вижу на горизонте куполообразную крышу маяка и сразу чувствую прилив энергии. Сейчас все, что мне нужно, – это высота.

Как только выхожу на плоскую равнину за полем, ветер бросается мне навстречу, как истосковавшийся старый друг.

Прямо передо мной – мрачный и гладкий Ла-Манш, а справа на фоне неба – силуэт старой, потрепанной временем башни маяка.

Наплевав на боль, ускоряю шаг, а потом уже бегу трусцой, оглядываясь на ходу по сторонам.

Что-то здесь изменилось и кажется каким-то неправильным. Такое же чувство возникает, когда подходишь к своему дому и еще издалека видишь на подъездной дорожке чужую машину. Но времени разбираться с этими своими ощущениями у меня нет, и я просто больше об этом не думаю.

У открытого дверного проема, опираясь рукой на потрескавшийся косяк, позволяю себе перевести дух и наконец переступаю через порог.

Вытянув шею, смотрю наверх. Красивая, но, увы, доживающая свой век винтовая лестница уходит вверх, подобно спиралям гигантской морской раковины.

Как только я ступаю на первую ступеньку, давно похороненные воспоминания всплывают на поверхность.

Мы с Линн, запыхавшиеся и смеющиеся, с подпрыгивающими за спиной ранцами врываемся на маяк.

Наперегонки к вершине…

Беккет! Подожди, не так быстро…

Продолжая зажимать рану ладонью, уверенным шагом поднимаюсь наверх, иногда переступаю через ступеньку.

Звук моих шагов эхом отражают сужающиеся стены башни. Чем выше поднимаюсь, тем громче и злее шипит ветер, словно затягивает вокруг маяка тугие воздушные петли.

Наконец, совершенно отупевшая от усталости, добираюсь до перфорированной металлической площадки наверху лестницы. Отрывисто кашляю, хватая ртом воздух, прислоняюсь к перилам и сдуру смотрю вниз. Высота такая, что жутко становится.

Да, если что, падение будет долгим.

Отвернувшись от перил, оказываюсь прямо перед приставной лестницей, которая ведет к открытому люку.

Еще немного, и я смогу спрятаться в нашем убежище. Главное – добраться туда, пока не вырубилась.

С нижней площадки доносится громкий голос:

– Бек!

У меня внутри все сжимается.

Те шаги на дороге… это был он.

– Бек… какого черта…

Его голос с мелодичным акцентом островитянина, отражаясь от стен, поднимается наверх.

Воспоминаю его сильные пальцы, когда он схватил меня за запястье, и широко открытые глаза, когда смотрел в чулан через пробитую кувалдой щель, и меня словно парализует. Но длится это всего пару секунд, потом я вспоминаю, зачем и почему забралась на такую высоту, и мои мышцы снова оживают.

Осторожно, чтобы Кай не услышал звук моих шагов по металлической площадке, подхожу к приставной лестнице, поднимаюсь и через открытый люк влезаю в небольшое круглое помещение. Здесь полно разных циферблатов, переключателей и вентилей, а по стенам, словно пучки спагетти, свисают связки проводов. Дверь одна, и выходит она на внешний балкон, там еще одна приставная лестница; эта, понятно, ведет к фонарю, но я уже поднялась достаточно высоко и подниматься туда – только силы зря расходовать.

– Теперь не убежишь. – Голос у Кая срывается, но в нем чувствуется веселость, и это напрягает; похоже, он уже преодолел треть лестницы. – Черт… гребаные… ступеньки.

Я, широко расставив ноги, стою над люком и хорошо слышу, как он, продолжая чертыхаться, ускоряется, и от этого у меня по спине мурашки бегают, словно мерзкие паучки.

В голове звучит тихий голос Линн: «Там до тебя никто не доберется».

Опускаюсь на колени на пол из листового металла. В животе словно шестеренка с острыми зубцами вращается. Сморщившись, осторожно опускаю тяжелый люк, удерживая его за рукоятку двумя руками, пока он с тихим щелчком не встает на место. Сразу задвигаю внушительный засов и на всякий случай один раз тяну люк на себя. Все в порядке.