Чтение онлайн

Я почти всхлипываю от этого.

– Ты не проснешься, Cerise? Не поцелуешь меня на прощание этим ртом? Этими губами, которые накликают на меня беду? Вчера я был на встрече, и когда они позвали меня по имени, я понятия не имел, о чем они разговаривали. Все, о чем я мог думать, это о твоих вишневых губах, растянутых по моему члену, и затем прошлая ночь... ох. Ее детали, я буду представлять себе весь день. Ты будешь причиной, по которой меня уволят, и когда мы окажемся на улице, без гроша в кармане, ты никого не сможешь обвинить в этом, кроме своего рта.

Больше не могу сохранять серьезное выражение лица, я смеюсь.

– Наконец-то, - шепчет он, мурлыча в мою шею.
– Я уже начинал подумывать о пожарной тревоге.

***

Даже сейчас, когда я проснулась в одиночестве, пару часов спустя, я помню, как он шептал напротив моих плеч, наконец достигая моего уха. Я перевернулась на спину, с по-прежнему закрытыми глазами, окутываясь вокруг него сонными объятьями, ткань его костюма грубая, шелк его галстука соблазняет, когда падает меж моей обнаженной груди. Если бы я была менее сонной, то я бы сбросила его с себя, и начала разглядывать, как его пальцы соответствуют синякам, которые он оставил на моей коже.

Ансель приготовил для меня завтрак. Кофе и рогалик, оставленные на барной стойке рядом с кружевным чепчиком от моего костюма горничной, а под тарелкой список новых англо-французских фраз.

Сколько времени? Quelleheureest-il?

Во сколько вы закрываетесь? A quelleheurefermez-vous?

Пожалуйста, разденься. D'eshabille-toi, s’iltepla^It.

Еби меня. Жестче. Baise-moi. Plusfort.

Мне нужен огромный фалоиметатор, такого же размера, как и у моего мужа. Je voudrais le grosgode, celui qui se rapproche le plus de monmari.

Это был лучший оргазм за всю мою жизнь. C’'etait le meilleurorgasme de ma vie.

Я собираюсь кончить в твой рот, красавица. Je vais jouir dans ta bouche, beaut'e.

Все еще улыбаясь, я направляюсь в ванну, и принимаю душ, воспоминания прошлой ночи прокручиваются в моей голове. Напор воды в квартире Анселя - ужасен, а ее температура едва ли теплая. Напоминаю себе еще раз, что я не вернусь в Сан-Диего, где единственный человек, с которым я сражалась за горячую воду поздним утром, была моя мама после своей утренней йоги. Но здесь, семь этажей людей, которых стоит принять во внимание, и поэтому я делаю себе мысленную пометку, чтобы встать завтра пораньше, и пожертвовать дополнительным часом сна, ради горячего душа. Но это не единственная вещь, которую я не пропустила бы. Те немногие, неосторожные моменты утром, когда Ансель думает, что я все еще сплю, просто стоят холодного душа. Многие из них.

***

Когда я прохожу мимо кондитерской в сторону метро, Жумона стоит снаружи, потягивая сигарету.

– Сегодняшний день уже стал ебанным кошмаром.
– Ругается она, выпуская струйку дыма изо рта.
– Мы распродали булочки, которые все любят, и я пролила гребанный кофе на себя. ЕМЖ.

Не знаю, почему я сижу с ней на протяжении всего ее перерыва, слушая рассказ о ее выходе из проблемной ситуации, будучи бедной двадцати-летней-с-чем-то девушкой в Париже, и о том, как ее бой-френд никогда не выключает кофе, когда уходит, или, как она бросает курить. Она не милая, ни с кем. Может быть, это потому что она - американка, и приятно беседовать с кем-то, кто не разговаривает на языке Анселя, который я вообще не понимаю. Или, может быть, мне на самом деле, не хватает общения с людьми. Что... действительно удручает.

Когда она закончила курить свою последнюю сигарету, и мой кофе уже давно остыл, я прощаюсь с ней и направлюсь прямо к метро, а затем исследую квартал Маре столько, сколько могу в первой половине дня.

Здесь находятся несколько самых старых построек во всем городе, и этот квартал стал популярен своими галереями, крошечными кафешками, уникальными и дорогими бутиками. Больше всего, в этом квартале, мне понравились узкие улочки и миниатюрные дворики, всплывающие из ниоткуда, которые молят о том, чтобы их изучили, или же просто, как делала я, посидели, поглотили какой-нибудь роман и затерялись в чьей-то чужой истории.

Когда мой желудок начинает урчать, и я собираюсь пообедать, в моей сумочке начинает вибрировать телефон. Я все еще поражаюсь приятному трепету в груди, когда вижу имя и лицо Анселя - его глупое селфи с розовыми щечками и с сумасшедшей усмешкой - вспыхивающее на моем экране мобильника.

То, что я сейчас чувствую - это нежность? Сладкий Иисус, я определенно испытываю это, и каждый раз, когда он рядом, в основном, все, чего я хочу - это приставать к нему. И это не только потому, что он прекрасен и очарователен, это потому, что он добрый и заботливый, и никогда не бывает резким или осуждающим. Ему присуще непринужденность, которая обезоруживает, и без сомнения, он оставляет после себя след непреднамеренно разбитых сердец - мужских и женских - куда бы он ни шел.

Я почти уверена, что пожилая женщина, которая работает в магазине за углом от нашей квартиры, немного влюблена в него. По правде говоря, я уверена, что почти все, кто знаком с Анселем, немного в него влюблен. И кто станет обвинять ее в этом? Однажды вечером, я наблюдала, как она рассказывала ему что-то пылко на французском, а затем, остановившись, прижала морщинистые руки к лицу, как будто бы она только что призналась милому мальчишке в любви. Позже, когда мы вышли из магазина и побрели по тротуару, поедая наше мороженное, он пояснил мне, что она сказала ему, будто он похож на парня, в которого она была влюблена в ее университетские года. И как она думала о нем каждое утро, когда он останавливался ради кофе.

– Она поблагодарила меня за то, что я снова заставляю ее ощущать себя школьницей.
– Говорил он с неохотой, и поворачиваясь ко мне с кокетливой улыбкой.
– И она рада видеть меня, что я женат на такой красивой девушке.

– Похоже, ты заставляешь старушек быть немного резвее.

– Я действительно забочусь об этой леди.
– Он поцеловал меня в щеку.
– И я не хочу тебя резвой. Я хочу тебя обнаженной и умоляющей кончить от моего рта.

Я никогда не знала кого-то, кто совмещал в себе наглую сексуальность и притворную невинность до Анселя. С примесью возбуждения и страха, я читала его сообщение, бредя по заполненному тротуару.

Прошлой ночью было весело, говорилось в нем.

Покусываю свою губу, пытаясь понять свою реакцию. Дело в том, что он понял, что я делала, и он подыграл мне, и даже предложил, чтобы мы повторили, ну...

Глубоко вдыхаю.

Да, очень, отвечаю я.

Было приятно немного освежить свою голову?

Солнце было высоко над головой, и должно быть температура достигала 30 градусов по Цельсию, но одним этим предложением ему удалось заставить все мое тело покрыться мурашками, а соски затвердеть. Так или иначе, разговор об этом, подтверждает то, что мы сделали, и ощущается таким же грязным, как и видеть тот крошечный костюм, который теперь висит в шкафу рядом с его одеждой, которую он носит на работу, каждый день.

Да, приятно, печатаю я, и если бы было можно передать текст с придыхание, то именно так бы он и звучал.

Затем следует долгая пауза, прежде чем он снова начинает печатать, и мне интересно, возможно ли, что он сейчас так же напряжен, как и я.

Полагаю, ты не прочь сделать это еще раз?

Мне даже и обдумать не надо. Да.

Его ответ приходит медленно. Ощущение, будто он печатал целую вечность.

Иди на станцию Мадлен, ветка 14 до Шатле. Пройдись до 19 Бобур-Центр Жоржа Помпиду (огромный музей, ты не пропустишь его). Поднимись на эскалаторе до верхнего этажа. Подожди в баре ресторана Жорж в 19:00 (7:00 вечера). Там лучший вид во всей округе.