Чтение онлайн

– Просто сделай это, прежде чем уедешь.
– Говорит он. – Да, это развлечение для туристов, но хоть раз ты должна побывать там.

– На самом деле, я была там, - признаюсь я, делая глоток напитка.
– Посещала башню в один из первых дней моего пребывания тут. Я не знала, что там была выпивка, иначе, я бы задержалась там подольше.

– Возможно, кто-нибудь сходит с тобой туда в следующий раз.
– Тихо выдает он, сожаление проскальзывает в его выражении лица. Его сожаление так сильно, что я была одна. Но я виновна в том, что отвлекаю его. Мы оба жили так долго в своих собственных головах, не удивительно, что мы притворяемся.

– Возможно, - отвечаю я с улыбкой.
– Так ты живешь здесь? В Париже?
– Ансель кивает, глотая свой виски.

– Да, живу. Но моя мама - американка. И я путешествовал по Штатам после колледжа.

– Просто путешествовал?
– Подразниваю я.
– С рюкзаком по всей Америке?

– Ну, почти, - смеется он.
– Летом, перед юридической школой, я участвовал в программе "Разъезжай и Сооружай". Слышала о такой?

Качаю головой, говоря:

– Я слышала только название...
– Конечно, Ансель упоминал об этом до этого, но я немного виновато чувствую себя за то, что не спрашивала у него об этом больше.

– Это группа людей, в основном университетского возраста, колесящая по всей стране на велосипедах в течение трех месяцев, которая, по пути останавливается и строит различные объекты.

– А я, после окончания колледжа, отправилась в Вегас. Твоя взяла.

– Ну, это тоже может быть весело.
– Говорит он, многозначительно сверкая глазами и выпивая из бокала.
– Я слышал, Вегас может предложить много захватывающих приключений.

– Ага, - отвечаю и улыбаюсь.
– Но три месяца? На велике?

Ансель хохочет.

– Три месяца. Ну, если быть точным 11 недель. Семь миль в день.

– Я бы умерла. Тебе бы пришлось звонить моей маме, чтобы она забрала меня по прошествии четырех дней.

Он делает вид, что осматривает меня оценивающе.

– Ты выглядишь так, будто бы смогла выдержать это.

Качаю головой.

– Уверяю тебя, я не очень хороша на двух колесах. Лучше скажи мне. Ты ночевал в отелях или...?

– Иногда, - отвечает он, пожимая плечами.
– Некоторые группы оставались в церквях или других местах. Возможно, группы из семей. Но моя группа ночевала что-то в роде...
– Он делает паузу, подбирая слова, при этом хмурясь.
– Палатке?

– Кемпинг?
– Подсказываю я, смеясь.

Он щелкает пальцами.

– Точно. Мы, как правило, оставались на одном и том же месте в течении нескольких дней, пока работали, поэтому мы разбивали что-то на подобие лагеря. Трое или четверо из нас делили брезентовую палатку, ночуя на худших кроватях, которые ты можешь себе вообразить.

Сейчас смотрю на него, на его свежую рубашку и отглаженные штаны, и мне сложно представить его там, даже сложно сделать это в той одежде, в которой он был одет в Вегасе, не говоря уже о нем, потном и работающем на стройке. Мои глаза задерживаются на его шее, и я на мгновение утопаю в своих грезах.

– Это - впечатляюще.

Он кивает в знак согласия.

– Нас четверо, на протяжении всего дня вместе. Иногда жара была просто мучительной. Было очень влажно, но мы просто продолжали работать до ночи. Было тяжело, но это самое веселое лето, которое у меня было. Не знаю, буду ли я знать кого-нибудь так, как знаю этих трех друзей.

Очаровательный, прерываюсь я на секунду.

– Ты имеешь в виду Оливера, Финна и Перри.

Тень падает на его лицо, и он кивает.

Дерьмо.

– Извини, я не...

Но он уже поднял руку.

– Не надо. Эти отношение - лучшие в моей жизни... но так же, они и огромной осложнение в моей жизни. Есть ли смысл в этом?
– Киваю.
– Я проезжал с ними иногда по восемь или десять часов в день. Я спал с тремя людьми в месте, которое размером не больше, чем средняя ванная комната. Мы вместе скучали по нашим семьям, вместе утешали друг друга, праздновали моменты в нашей жизни, которыми очень гордились. Мы практически зависели друг от друга, и тот возраст сделал эти три месяца подобно целой жизни, и... думаю, возможно, это тяжело, когда жизни меняются так, как мы даже не могли себе представить, или даже надеяться.

Что бы ни случилось с Перри, это определенно то, с чем Анселю тяжело справиться. Он затихает надолго, приковав внимание к его пустому бокалу. Мне не привычно видеть его в таком состоянии, и это давит так, словно в моей груди рана. Я и не понимала, как нуждалась в большей информации о его жизни, пока мы не очутились здесь, претворяясь, что делимся этими кусочками жизни с незнакомцем.

– Ты не обязан говорить об этом.
– Говорю я тихо.

– Нет ничего, чем я мог бы помочь пройти или исправить то, через что проходит Перри, и... не хочу показаться важничающим, но это не та ситуация, с которой я знаком...

– Независимо от того, с чем он пытается справиться, - говорю я, - ты можешь быть там, но это - его жизнь. И ты не в силах сделать ее идеально-подходящей для него.

Он изучает меня мгновение, открыв рот и закрыв его снова.

– Нет... Это просто, - он делает паузу и глубоко вдыхает, - знаю. Ты права.

Хочу сказать ему, что понимаю, что знаю, как это, быть с кем-то в очень близких отношениях, и чувствовать, как они отдаляются, а ты не в состоянии это изменить, но я не могу сказать ему этого. Самые близкие для меня люди в жизни - это Харлоу и Лорелей. Они - мои постоянные, и ими были, с тех самых пор, как мы пошли в начальную школу. К тому моменту, как я и Люк расстались после аварии, я была готова отпустить его. В то же время, я ощущала пустоту, которую он раньше заполнял в моей жизни, но думаю, что всегда знала, что мы с ним не будем всегда вместе.

Желая сменить тему, я шепчу:

– Ну, кто бы ни был тот, кто продинамил тебя сегодня вечером, он - полный идиот.

Понимание вспыхивает на его лице, и он полностью поворачивается ко мне на стуле, локтем опираясь на стойку.

– Не знаю, - наконец, говорит он, покусывая нижнюю губу.
– Теперь начинаю думать, что она сделала мне одолжение...
– Он оставляет чувство, многозначительно висящее между нами, и мы продолжаем сидеть в тишине, и лишь пульсирующие басы музыки сверху доносятся до нас.
– У тебя есть парень?
– Внезапно спрашивает он.

– Парень?
– Трясу головой, борясь с улыбкой.

– Нет.
– Технически - это правда.
– А у тебя девушка? Спрашиваю я в ответ.

Он тоже качает головой, переводя глаза на мои губы, прежде чем моргает и встречается с моими снова. Следы печали и сожаления о разговоре про "Разъезжай и Сооружай" испаряются из глаз Анселя, и все становится точно так же, как и в первую ночь, когда мы были вместе: мы, говорящие часы напролет. Это помогает мне вспомнить все детали, которые еще не вернулись. Мне нравится то, как он "говорит" руками, делая паузу только тогда, когда забывает слово, его лоб, морщится от концентрации, прежде чем я смеюсь, мини-игра в Шарады проваливается, поскольку я помогаю ему отыскать правильное слово. Или то, как он внимательно слушает, наклоняя голову в мою сторону, а глаза постоянно следят за моим выражением лица. Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я единственный человек на земле. Он смотрит на меня так, будто бы в секунде от того, чтобы накинуться на меня.