Чтение онлайн

– Мужчины всегда нервничают в этой части, - говорю я, следую за ним и немного колеблюсь у его бедер. Затем тянусь рукой и провожу по его головке указательным пальцем.
– Никто не любит признавать все грешки, которые они совершили.

– И со сколькими мужчинами ты проделала уже это?
– В этот раз, в его голосе что-то проскальзывает - возможно, ревность. Или, возможно, глубокие острые ощущения из-за представления того, что я делаю это с кем-то другим.

Эти вещи мне предстоит узнать у человека, за которого я вышла замуж.

– С тысячами, - шепчу я, смакуя то, как его взгляд ужесточается. Затем, в них вспыхивает ревность.
– Я лучший посредник. Если ты хочешь, чтобы я запомнила тебя, тебе следует впечатлить меня позже.

Сажусь задницей на его бедра, и затем толкаюсь вперед, создавая небольшое трение, до того как скольжу назад. Под моими ладонями его плечи напрягаются, в то время как он натягивает свои оковы.

– Контроль делает тебя влажной, Cerise?
– шепчет он, будто разрываясь меж двух огней. Он перестал играть, но, кажется, ничего не может поделать с этим.
– Хотел бы я рассказать, что ты делаешь со мной, видя тебя такой.

Но ему не нужно мне рассказывать об этом. Я вижу, что это делает с ним. И в один удар сердца, я понимаю, чего он хочет. Так же как и в нашу первую ночь игры в горничную и хозяина: дай мне попробовать это.

Просто делает он это другим способом.

Просовываю руку между ног, проталкивая пальчики под атлас, и решаю устроить ему небольшое шоу: закрываю глаза и поглаживаю себя, при этом постанываю, раскачивая бедрами. Но когда я убираю руку, вместо того, чтобы поднести пальцы к его рту, я хватаю его за подбородок и провожу влажную линию над его верхней губой, чуть ниже носа.

Он стонет, и этот удивительный, хриплый звук, смешанный с болью я хочу записать на диктофон и поставить на повтор, пока я объезжаю его. Он настолько тверд, его толстый член возвышается до пупка, почти прижимаясь к нему. Бусина смазки выступает и скатывается вниз по его длине.

Мой рот наполняется слюной, а грудь сжимается. Я не думала, что моя игра начнется так быстро. Мне никогда не узнать, правду ли он скажет, но его твердость кажется не очень комфортной, чтобы лгать мне.

– Хочешь, чтобы мой рот побывал на твоем члене, до вопросов?
– шепчу я, немного отступая от сценария. Сухожилия на шее напряжены, а на лице такое уязвленное выражение лица, что мне хочется просто дать ему кончить.

– Non, - быстро говорит он, быстрее, чем я ожидала. Его глаза широко распахнуты, губы влажные, в том месте, где он только что пытался слизать со своей кожи мой вкус.
– Подразни меня.

Поднимаюсь с его коленей, бросая ему:

– Очень хорошо, - и наклоняюсь к журнальному столику за клипбордом и ручкой. Позволяю ему насладиться видом моей задницы, бедер и красных шелковых стринг. Позади меня он резко и глубоко дышит.

Поворачиваюсь к нему, глядя на мой коротенький список. Я чиркнула пару вещей, чтобы напомнить себе о чем хотела его спросить, потому что из-за такой накаленной обстановки и из-за того, что он обнажен и смотрит на меня так, будто ели сдерживает себя, я могу легко забыть.

Обратно забираюсь на него, провожу ручкой по его гладкой коже груди и спускаюсь ниже к его мускулистым бедрам.

– Мы начнем с легких.

Он кивает, пялясь на мою грудь.

– D’accord.
– Окей.

– Если ты когда-нибудь убивал, то твоя душа будет стоить гроши, но мы в любом случае ее заберем.

Он улыбается, немного расслабляясь, когда выясняется, что за игра предстоит.

– Пытал?

Он смеется.

– Боюсь - это меня сейчас пытают, но нет, ничего такого я не делал.

Переведя взгляд на мой список, я говорю.

– Мы можем быстро проштудировать список смертных грехов.
– Смотрю на него и облизываю губы.
– Именно на этих вопросах мужчины теряют свою стоимость.

Он кивает, уставившись на меня так, будто у меня реально есть шанс изменить его судьбу этим вечером.

– Жадный?
– спрашиваю я.

Ансель тихо смеется.

– Я - адвокат.

Кивнув, я делаю вид, будто записываю это.

– Фирма, которую ты ненавидишь, но которая платит тебе смешные деньги за то, чтобы ты выставил в другом свете одну огромную корпорацию, предъявляющую иск другой. Полагаю из-за этого, я могу отнести тебя к чревоугодию, тоже?

На его щеках появляются ямочки, когда он смеется.

– Думаю, да.

– Гордый?

– Я?
– спрашивает он с обаятельной улыбкой.
– Я скромный, по мере возможностей.

– Точно, - борюсь с улыбкой, смотрю снова в свой список.
– Похоть?

Он приподнимает свои бедра, и его член между нами, но я смотрю упорно на его лицо, ожидая ответа, но он не отвечает вслух.

Горячая волна пробегает по моей коже от его проникновенного взгляда, и наконец, я отрываю свои глаза от него.

– Зависть?

Проходит достаточно времени, прежде чем он отвечает на вопрос, мои глаза сканируют его лицо. Он выглядит как ни странно задумчивым, будто это серьезная физическая нагрузка. И впервые, я понимаю, что возможно так оно и есть. Я просто не могу спросить его об этом, будучи Мией, сидя за столом с Анселем, хотя хотела бы того. Никто не может быть таким идеальным, каким он кажется, и часть меня должна понять, где он испорчен, а где уродлив. Но проделать это намного легче в образе служителя Сатаны.

– Да, я ощущаю зависть.
– Тихо признается он.

– Мне нужно больше, чем это.
– Наклоняюсь вперед, целуя его в подбородок.
– Завидуешь чему?

– Я никогда не должен завидовать. Во всяком случае, я, как правило, смотрю на все позитивно. Финн и Оливер... они злятся иногда на меня, говоря, что я - импульсивный, или не постоянный.
– Он разрывает наш контакт глазами, смотря на что-то позади меня.
– Но сейчас, вспоминаю лучших друзей, и вижу их свободу... я тоже хочу этого. Думаю, именно это - зависть.

Его слова словно укусы. Укусы превращаются в агонию, которая ползет по моему горлу, обволакивая трахею. Сглатываю несколько раз, прежде чем восстанавливаю контроль над собой.

– Понимаю.

Внезапно, Ансель понимает, что сказал, и наклоняет голову, чтобы я смотрела на него.

– Хочу свободы не, потому что я женат, а они нет, - Быстро исправляется он. Его глаза мечутся, ища моего понимания.
– Речь не об аннулировании. Я не хочу этого. Мы не аннулировали брак, только потому, что я пообещал.