Чтение онлайн

– Благодарю, Миссис Гийом.
– Вау, эти ямочки. Я в ловушке.

Официантка останавливается у нашего столика, и я сижу, жду, пока Ансель заказывает кофе. Рядом с нами кучка девочек - около восьми, девяти лет - танцуют под гитару, на которой играет мужчина. Их смех рикошетит эхом от близкорасположенных зданий, перекрывая звуки автомобилей и брызг фонтана, расположенного через дорогу.

Одна из них идет сюда и спотыкается, приземляясь рядом с нашим маленьким столиком.

– Ты в порядке?
– спрашиваю я, поднимаюсь, чтобы помочь ей.

– Oui, - отвечает она, стряхивая пыль с клетчатого платья. Ее подруга бежит к нам, и хотя я не уверена в том, что она говорит, размахивая руками, выговаривающим тоном, но примерно догадываюсь, о том, что она говорит другой о неправильном повороте.

– Ты пытаешься закружиться?
– спрашиваю я, но она не отвечает, просто смотрит на меня с выражение замешательства на лице.
– Pirouette. Tourner. [37]

– Spin [38] , - подсказывает Ансель.

Она расставляет руки в стороны, встает на носочек и крутится, но так резко, что почти падает.

– Уоу, потише, - я ловлю ее и мы вместе хихикаем.
– Возможно, если ты... ммм.
– Выпрямившись, я глажу мой живот.
– Напряжёшь.

Поворачиваюсь к Анселю, который переводит.

– Contracte tes abdominaux [39] .
– На лице маленькой девочки появляется сконцентрированной выражение, только могу вообразить, как она напрягла мышцы живота.

Большая часть девчушек собрались здесь, слушая, я перемещаю их для большего пространства.

– Четвертая позиция, - говорю я, подняв четыре пальца. Указываю на левую ногу, правую отвожу назад.
– Руки вверх, одну в сторону другую спереди. Хорошо. Теперь pli'e? Bend? [40]– Каждый из них сгибает колени, я киваю, руководствуя их позами.
– Да! Отлично!
– Я указываю на глаза и затем отхожу на расстояние, подальше от Анселя переводящего позади меня.

– Вы должны определиться. Найдите одно место и не смотрите по сторонам. Поэтому, когда вы закружитесь...
– Я выпрямляюсь, сгибаю колени и отталкиваюсь пальцами ноги, закручиваюсь, и, приземляясь, встаю в тоже положение.
– Вы возвращаетесь к тому, от чего начали.
– Такое знакомое движение, я так долго не делала этого, что почти пропустила возгласы от девочек, и самые громкие от Анселя. Девчушки вертят головами и крутятся, подбадривают друг друга и просят моей помощи.

Уже поздно, и, в конце концов, мы отправляемся домой. Ансель берет меня за руку и улыбается, смотрю через плечо, когда мы уходим. Такое ощущение, что могу наблюдать за ними всю ночь.

– Было весело.

Гляжу на него, улыбаясь.

– Какая часть?

– Та, в которой ты танцуешь.

– Это был всего лишь поворот, Ансель.

– Возможно, это самая сексуальная вещь, которую когда-либо видел. Вот– твое призвание.

Вздыхаю.

– Ансель...

– Некоторые люди оканчивают бизнес-школу и открывают кинотеатры, или рестораны. Кто-то пекарни, или танцевальные студии.

– Но не ты.
– Я слышала это и раньше, от Лорелей, от всей семьи Харлоу.
– Я ничего не знаю об этом.

Он оборачивается ко мне через плечо, кивая головой в то направление, откуда мы пришли.

– При всем уважении к тебе, я не согласен.

– Это требует денег. Ненавижу брать их у отца.

– Зачем ты тогда их берешь у него, если ненавидишь это?
– спрашивает он.

Отвечаю вопросом на вопрос.

– Ты не берешь деньги у своего отца?

– Беру, - признается он.
– Но давным-давно я решил, что эта единственная от него польза. И несколько лет назад, когда я был примерно в твоем возрасте, мне не хотелось, чтобы мама чувствовала себя обязанной поддерживать меня.

– У меня не достаточно денег для Бостона без чьей-нибудь поддержки.
– Говорю ему.
– И думаю... он должен мне, так как, в конце концов, я делаю то, что он хочет.

– Но если ты делаешь то, чего хочешь...

– Это не то, чего хочу я.

Он останавливается, и поднимает руку, не беспокоясь ни на каплю о серьезности разговора.

– Знаю. И я не в восторге от идеи, что ты скоро уедешь от меня. Но откладывая это в сторону, ты поступила в бизнес-школу, сделай все, что пожелала бы с этим, это только твое решение, не его.

Вздыхаю, смотрю на улицу.

– Только потому, что ты не можешь танцевать профессионально, не означает, что ты должна перестать танцевать для жизни. Найди для себя место и не оглядывайся, разве не это ты говорила тем девочкам? Где твое "место"? Найди способ вернуть танцы в свою жизнь.

Моргаю и смотрю туда, где девчушки все еще крутятся и смеются. Его "место" - преподавание права. И он не сворачивает с намеченного пути с тех пор, как начал.

– Хорошо, тогда.
– Кажется, он принимает мое молчание как за пассивное согласие.
– Ты обучаешься, чтобы стать учителем? Или для умения управлять своим собственным бизнесом? Это два разных пути.

Идея открытия танцевальной студии отзывается в моем животе беспокойной реакцией, смесь восторга и страха. Едва могу представить себе более веселую вещь, но в тоже время, никакая другая вещь не разрушит так мои отношения, как эта.

– Ансель, - говорю я, качая головой.
– Даже если мое желание - собственная студия, то мне все еще нужно начать с чего-то. Он собирается оплачивать за мою квартиру в течение двух лет, пока я не получу степень. Но сейчас, он не разговаривает со мной, и нет никакого варианта, что он одобрит этот план. Есть в танце что-то, что он... чисто подсознательно не любит. Теперь я поняла, чтобы я ни делала, я должна попытаться выполнить это без его помощи.
– Закрываю глаза и тяжело сглатываю. Я взяла духовный отпуск от реальности моего будущего, но после этого разговора я исчерпала его.
– Я рада, что приехала сюда. В каком-то роде, это лучшее решение, которое я сделала за всю жизнь. Но также, эта поездка усложнила некоторые вещи.

Он изучает меня. Обожаю игривого Анселя, того, который подмигивает мне без какой-либо причины, того, кто с любовью говорит с моими бедрами и грудью. Мне кажется, я могу полюбить этого Анселя, который действительно хочет лучшего для меня, который умеет мужество для нас двоих.

– Вы замужем, не так ли?
– спрашивает он.
– У вас есть муж?

– Есть.

– Муж, который зарабатывает на жизнь.

Пожимаю плечами и отворачиваюсь. Разговоры о деньгах слишком неловкие. Каким бы игривым и бестолковым он не был, каким бывает иногда, в его голосе нет ничего кроме искренности.