Чтение онлайн

Как сейчас.

Она смотрит в окно и замирает. Ее рука, держащая стакан, бесконтрольно трясется, и она роняет его на стойку.

Я не слышу, как он разбивается, но вижу это. По тому, как слегка вздрагивают ее плечи и как ее губы складываются в букву «О». Я почти ощущаю дрожь, сотрясающую ее тело, как когда загнал ее в угол в том грязном переулке прошлой ночью.

Вайолет Уинтерс боится меня. Нет. Она в ужасе.

Как и должна.

Потому что Кейн и Престон правы. Все мои предыдущие жертвы похоронены на глубине двух метров, и она присоединится к ним.

Скоро.

Бармен, высокий парень с короткой стрижкой, подходит к ней, и она слегка вздрагивает, но затем растягивает губы в механической улыбке и поднимает осколки стекла.

Голыми, блять, руками.

Естественно, она ранит свои палец, и бармен хватает ее за руку и прижимает к ней салфетку, говоря что-то, чему она улыбается.

Неловко улыбается.

Полагаю, ее коллеги этого не заметили, учитывая, что она всегда улыбается так, будто ее жизнь идеальна и она самый счастливый человек на свете.

Но это не так.

Она осторожно, слишком осторожно высвобождает руку из хватки парня и наклоняется, скрываясь за стойкой, так что я вижу только бармена, который смотрит вниз.

Я наклоняю голову набок. Что, черт возьми, происходит за этой стойкой?

Мгновение тянется бесконечно, пока он не оборачивается на поднятую руку одного из посетителей.

Вскоре с пола поднимается Вайолет и быстро скрывается из виду.

Я сжимаю и разжимаю кулак, глядя на то место, где она исчезла.

Она всегда… исчезает.

Хмыкнув, я сажусь на байк и еду на охраняемую парковку, а затем возвращаюсь как раз к тому моменту, когда они прощаются.

Я жду за углом, пока Вайолет машет бармену, а затем они расходятся в разные стороны.

Она оглядывается, вероятно, в поисках меня, и, никого не увидев, расслабляет напряженные плечи и низко надвигает капюшон на лицо. Она всегда одевается в мешковатые, не подчеркивающие фигуру худи.

Я следую за ней на безопасном расстоянии, пока она идет по своему привычному маршруту. Она покупает сэндвичи в какой-нибудь забегаловке с вредной жирной едой, а затем быстрым шагом возвращается в свой дерьмовый район, опустив глаза в землю.

Всегда.

Она понятия не имеет, что я наблюдаю за ней.

По крайней мере, когда не привлекаю к себе внимания. Она видит меня только, когда я хочу, чтобы она меня видела.

Хотя вчера вечером этого не должно было произойти, но я не мог просто стоять и смотреть, как кто-то другой играет с моей игрушкой.

Только я могу ломать ее.

Я с трудом сдерживаю рычание, наблюдая, как она раздает еду бездомным, а затем осторожно подходит к переулку, в котором я загнал ее в угол прошлой ночью.

Она оглядывается и, ускорив шаг, входит в него.

Я стою на месте.

Если она оглянется еще раз, если еще раз будет искать меня, я ее прикончу.

Кейн и Прес правы. Давно пора.

Возможно, я просто убью ее, даже без охоты, через которую заставляю проходить каждую свою цель, чтобы они почувствовали отчаяние.

Увидели свет в конце туннеля, но этот свет – я.

Их мрачный жнец.

Но это не решит загадку, почему я до сих пор не покончил с жалкой жизнью Вайолет.

Видите ли, в Вайолет Уинтерс есть еще одно противоречие.

Самое ужасное.

Она – девушка, которая кормит бездомных, сама голодая, работает волонтером в нескольких благотворительных организациях и останавливается, чтобы поиграть с детьми и собаками. Она помогает людям на обочине дороги, даже если они выглядят забытыми, страдающими от боли или просто смирившимися со своей судьбой.

Я знаю это не только потому, что провел собственное расследование – или его провел Кейн, – но и потому, что пару лет назад сам оказался в такой ситуации.

Дождь льет как из ведра, прилипая к моей разорванной рубашке и просачиваясь в порезы на лице и груди.

Я больше не могу идти, поэтому сажусь у моста, свесив окровавленные костяшки пальцев с согнутых коленей. Жжение от содранной кожи заглушается ливнем.

Мое тело пульсирует, каждый нерв напряжен после моего последнего испытания в «Венкоре». Физического. Кулаки, ботинки, слова – члены-основатели использовали все это как оружие и позаботились о том, чтобы я прочувствовал каждое из них.

Мне нужно было выстоять в буквальном смысле на празднике насилия, и я выстоял. Потому что маме нужно, чтобы я был сильным и мог защитить ее от этого мира. Регис – человек, который помог мне стать таким, – этого не может.

Джулиан всегда говорил, что единственный способ защитить тех, кого я люблю, – это подняться по карьерной лестнице, одолеть тех, кто наверху, и занять их место. Это нужно для того, чтобы тем, кто смотрит на меня свысока или завидует моему положению, в итоге отрубили голову.

Здесь нет места слабости или сомнениям. Мгновение колебаний может означать потерю моей мамы – единственного человека, который всегда безоговорочно меня любил.

Поэтому я блестяще справился с испытанием, приведя тех, кто вышел против меня, в еще более ужасное состояние, чем мое, и закончил раньше Кейна и Престона.

Мне нужно узнать, как справились они, но сейчас я просто… чертовски устал.

Глядя на горизонт, где густые облака сливаются с озером, я нахожу утешение в маленьком оранжевом пятнышке, которое пытается пробиться сквозь них. Несмотря на дождь, несмотря на уныние, есть что-то светлое, что никак не хочет исчезать.

И это вселяет в меня надежду, что я – лучик солнца для своей мамы. Причина, по которой она цепляется за жизнь.

Но потом все исчезает.

Лучик солнца задыхается в темных тучах, убивая всякую надежду.

Дождь льет как из ведра, пропитывая мою одежду, стекая по ресницам, заполняя холодом промежутки между пальцев. Он не прекращается, не ослабевает, а просто продолжает стучать по моему черепу, как медленный, неумолимый молот.