Чтение онлайн

Мое сердце колотится сильнее, пока наши руки остаются сцепленными, и едва заметно Ноа проводит большим пальцем по моему. Мурашки бегут по рукам. Слава богу, на мне платье-водолазка с длинным рукавом.

— Вы познакомились в клинике? — По какой-то причине тонкие брови Кристин хмурятся в тревоге. — Значит, ты встречалась с Наоми?

Тишина воцаряется за столом. Я не знаю, кто такая Наоми, и теперь это имя, которое Ноа, очевидно, должен был упомянуть во время нашего инструктажа.

Пока я лихорадочно ищу ответ, полностью лишившись дара речи, Ноа отпускает мою руку, чтобы продолжить есть, и на секунду я скучаю по теплу его прикосновения. Что со мной не так?

— Она не встречалась, на самом деле. Наоми в тот день не было.

Кто эта Наоми? Сослуживица, ставшая серийной убийцей?

Кристин разрезает свою лазанью.

— Расскажи нам о себе, Саммер. Чем ты занимаешься?

Облегчение снимает напряжение с моих плеч. Я рассказываю им истории о своей работе художника, которые приправлены полуправдой, чтобы моя карьера звучала более впечатляюще, чем она есть на самом деле, что только заставляет меня еще больше хотеть бросить работу в «Плюс один» и заняться этим всерьез. У меня не только заказали иллюстрации для книги, но и автор заказал обложку. Полуправда. Не только заказали дизайн закладки для автора, но я разработала весь мерч в их магазине. Полуправда.

Как и предсказывал Ноа, Кристин расспрашивает о моем детстве и семье. Моя работа в качестве поддельной девушки — быть незаметной, и ради нашей безопасности не делиться слишком личной или идентифицирующей информацией. Поэтому я не упоминаю, что мой отец умер или что у моей матери был экзистенциальный кризис после его смерти, но все в порядке, потому что теперь она сходила на терапию, стала блогером-путешественником и встретила кого-то другого. Эта версия Саммер, поддельной девушки Ноа, имеет прекрасные отношения с матерью — правда — и беззаботное детство. Дэвид вставляет вопросы о состоянии моей квартиры и советует, как я могу починить шатающуюся ручку унитаза, а Ноа бросает на меня многозначительный взгляд «я же говорил».

«Дзынь» на кухне заставляет Кристин вскочить с места.

— Это наш десерт! Я сейчас вернусь.

— Я помогу. — Я бросаю свою салфетку на стол и следую за ней на кухню, хотя Кристин настаивает, чтобы я осталась на месте.

Какая-то безумная часть меня жаждет нескольких минут вдали от Ноа и его манящего аромата, притягательного тепла, исходящего от его тела, желания протянуть руку и схватить его за руку…

Боже мой, мне нужно заняться сексом. Развивать какие-либо чувства к своим клиентам, даже простое влечение, крайне неуместно.

На кухне Кристин достает форму с брауни из духовки и ставит ее рядом с пирогом.

Она поворачивается ко мне с огромной улыбкой, прижимая руки к лицу все еще в прихватках.

— Вы с Ноа абсолютно идеальная пара! — Хотя она говорит приглушенным голосом, ее визг напоминает мне девочку-подростка. Мне нравится, что Кристин удалось сохранить неподдельный энтузиазм, который большинство людей теряют в детстве. — Мой сын тебя обожает, это видно.

— О, это… — Я лихорадочно подбираю слова. Должно быть, Ноа отличный актер, раз смог убедить собственную мать, что испытывает ко мне какие-то искренние чувства. — Мы определенно очень... привязаны друг к другу.

Я морщусь, но Кристин уже занята тем, что режет пирог на идеальные кусочки.

— Ноа всегда был таким беспокойным рядом с Наоми. Он никогда не мог просто расслабиться и быть собой.

Наоми. Наоми — это бывшая девушка, которая разбила ему сердце. Причина, по которой он в нетрезвом виде оказался в моей квартире, понятия не имея, где находится. Должно быть, они были коллегами.

Мое сердце сжимается от жалости к нему. Если Кристин права, то такие отношения, вероятно, сильно повлияли на Ноа. Неудивительно, что он прибег к помощи поддельной девушки. Скорее всего, он сейчас не хочет иметь ничего общего с настоящими отношениями.

Кристин протягивает мне маленькую тарелку с кусочком пирога.

— Я не помню, когда в последний раз видела своего сына таким счастливым.

Волна вины захлестывает меня. Все, чего хочет Кристин, — это чтобы ее сын был счастлив, а мы ее обманываем.

Но Ноа этого хочет, а я просто делаю свою работу. К тому же, нам не нужно долго притворяться, что мы в отношениях. Достаточно, чтобы убедить его семью, что он пережил Наоми. У него будет короткий, веселый роман со мной, а затем он будет готов наслаждаться холостой жизнью какое-то время, свободный от вмешательства семьи.

Я отталкиваю чувство вины, беру у Кристин другую тарелку с благодарной улыбкой и спешу обратно в столовую. Она следует за мной с пирогом для себя и мужа, и когда я ставлю тарелку Ноа перед ним, он снова отодвигает для меня стул.

Когда он кладет руку на спинку моего стула, его мятный аромат и тепло окутывают меня, он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

— Это нормально?

Все, что я могу, это кивнуть. Ни один мужчина никогда не смущал меня так, как... возможно, никогда. Статическое электричество жужжит в дюйме пространства между моими плечами и его рукой.

— Вы двое просто такие милые. — Кристин улыбается нам, и я уверена, что она уже планирует нашу свадьбу.

— Это все Саммер. — Ноа ухмыляется мне. — Она великолепна.

Это понарошку. Ноа играет роль. Настолько убедительно, что обманывает даже свою мать. Он на самом деле не верит в те хорошие слова, которые говорит обо мне.

К тому же, если бы он узнал, кто я на самом деле, если бы он знал обо всех моих темных фантазиях, он бы убежал с криком.

Глава8

НОА

Каждому сталкеру нужна маска.

По крайней мере, согласно большинству книг в жанре темный роман, которые библиотекарь навалила мне в руки. Как еще сталкер может скрыть свою личность от женщины, которую любит? Теперь мне нужно только выяснить, какую именно выбрать.

Мои родители обожают Саммер. Гораздо больше, чем когда-либо нравилась Наоми. Хотя это не такое уж большое достижение, учитывая, что никому в моей семье Наоми не нравилась. Более того, я уверен, что мои родители никогда никого из нас не любили так сильно, как Саммер.

Жаль, что она играет роль. Невозможно узнать, сколько из того, что она рассказала за ужином прошлой ночью, было правдой. Все, что я знаю, это то, что она была чертовски убедительна со всеми своими историями, улыбками и хихиканьем.

Когда она болтала с моими родителями о своей работе, я мог представить только Саммер, окруженную разрозненными листами бумаги, красками на руках, сидящую со скрещенными ногами под восхитительно тонким платьем, в больших очках на круглых карих глазах, темно-светлые волосы спадают волнами, едва скрывая ее соски, верх платья расстегнут, чтобы продемонстрировать ее декольте, стопки книг вокруг для вдохновения, и пухлые губы, когда я приближаюсь к ней. Образы достаточно сильные, чтобы приковать меня к стулу, чтобы никто за этим столом не увидел свидетельств моих фантазий.