Чтение онлайн

Я спасу этот вечер, даже если это будет означать, что я предложу себя Виктории на серебряном блюде. Я буду лучшей девушкой — поддельной девушкой — которую Ноа когда-либо имел, черт возьми.

— Нет. — Взгляд Виктории заставляет меня хотеть растаять в лужицу. В невидимую лужицу, чтобы она не могла меня растоптать. — Она умерла.

Карсон фыркает, прежде чем проворчать:

— Наверное, не стоило ей быть на столе.

Виктория выглядит так, будто хочет задушить его прямо здесь, в ресторане, несмотря на свидетелей. Честно говоря, я бы позволила ей, если бы думала, что это улучшит настроение остальной части нашего ужина.

— Я слышала, вы принимали роды! Каково это? — Я звучу как воспитательница в детском саду, но мне все равно. Я должна сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, иначе я выбегу с криком вон, и Ноа больше никогда со мной не заговорит.

— Громко. Кроваво.

Наконец, появляется официант со стаканами воды и корзиной хлеба, и облегчение накатывает на меня. У меня никогда не было столько проблем, чтобы расположить к себе родственников или друзей клиента. Я отражаю их личности и интересы, потому что все любят зеркало, но если бы я сделала это с Викторией, я уверена, она бы погналась за мной по ресторану с масляным ножом.

Виктория объявляет, что мы готовы заказать основные блюда, и я в панике выбираю. Салат будет не слишком сытным, но не покажусь ли я высокомерной, если закажу стейк? Виктория веган? Что, если она возненавидит меня еще больше, если я закажу мясо? Почему, черт возьми, Ноа не сказал мне о ее вкусовых предпочтениях?

Тяжелая ладонь опускается на мое колено, и тогда я понимаю, что трясла ногой.

Мгновенно каждая мышца моего тела замирает. Мой мозг может сосредоточиться только на связи между моим голым коленом и рукой Ноа. Огромной рукой Ноа. Рукой с твердыми костяшками и выступающими венами.

Что со мной не так? Вены не должны возбуждать.

Он наклоняется ближе, пока Карсон жалуется, что в ресторане нет его любимой рыбы, официант перечисляет все остальные блюда в меню, пытаясь его успокоить, а Виктория сверлит взглядом потолок и, клянусь, бормочет какое-то заклинание, чтобы проклясть своего жениха. Завтра я полностью ожидаю увидеть его превратившимся в жабу.

— Все нормально? — бормочет Ноа, слегка сжимая мое колено.

Достаточно, чтобы мои бедра задрожали.

Все, что я могу выдавить из себя, это едва слышное:

— Мгм.

— Ты тоже можешь прикасаться ко мне. — Его приглушенный голос звучит почти как рык, и я чуть не загораюсь. — Если думаешь, что это поможет.

— Хорошая идея. Уверена, поможет. — Может, это и непрофессионально с моей стороны — ладно, определенно непрофессионально — но я воспользуюсь этим предложением по полной.

Сцепленные руки — всегда безопасная ставка. Схватить его за бицепс и восхититься твердой мышцей — это определенно то, что сделала бы настоящая девушка. Даже быстрый шлепок по заднице может ожидаться от новой пары в медовый месяц, которая не может держать руки друг от друга, и я умирала от желания…

— А для вас, мисс? — Официант обращает свои опасливые глаза на меня, безмолвно умоляя, чтобы принятие моего заказа было менее болезненным.

— Эм. — Я смотрю на меню, все слова сливаются воедино от горячего давления всех взглядов. За исключением Карсона, конечно. Даже после сегодняшнего ужина я сомневаюсь, что он сможет опознать меня в толпе. — Я возьму то же, что и она.

Рот Виктории поджимается, и я не могу разобрать выражение ее лица. Что-то между замешательством и забавой. Но она возвращает свои черты к холодному безразличию, когда мы отдаем официанту меню, и он уносится прочь, благодарный, что смог убраться от нас подальше.

Без меню, на которое можно смотреть, взгляд Виктории путешествует по тускло освещенному, уютному ресторану. Ее выбор, согласно Ноа. Карсон уже вернул свое внимание фэнтези-бейсболу.

Ощутимое напряжение между ними заставляет меня ерзать на стуле и вертеть в руках пустую обертку от трубочки. Теперь я понимаю, почему дети разведенных родителей привлекают к себе внимание во время очередной ссоры. Меня внезапно охватывает желание пуститься в пляс и запечь.

Но как только Виктория обращает свое внимание на меня, я мгновенно понимаю, как сильно ошибалась.

Пожалуйста, вернитесь к словесному уничтожению своего жениха. Пожалуйста, перестаньте метать в меня кинжалы. Пожалуйста, забудьте, что я существую.

— Итак, вы встретились в клинике?

Я выпаливаю:

— Да! — с чрезмерным энтузиазмом.

— Ага, — вступает Ноа. — Я уже познакомился с ее ежиком, так что можно сказать, что у нас все серьезно.

Мы оба смеемся, в то время как Карсон продолжает игнорировать нас, а выражение лица Виктории не меняется.

— Не может же быть все так серьезно, правда? Вы же не так давно встречаетесь?

— Как давно, сладкая? — спрашивает меня Ноа. — Месяц?

— Да. Именно. — Я киваю, как болванчик.

Виктория не купилась на наше представление так же легко, как остальная часть их семьи.

— Вы встретились в клинике, но ты не встретила Наоми? Это удивительно.

— Ее там не было. — Ноа сжимает мое колено. Он хочет, чтобы это было ободряюще, но это скорее возбуждает.

Боже, как бы я отреагировала, если бы его рука скользнула немного выше? Я бы спонтанно сгорела.

— Конечно, ее не было. Зачем ей быть в собственной клинике? — Виктория подносит соломинку к губам. Удивительно, но, кажется, она испытывает еще большее презрение к бывшей девушке Ноа, чем даже ко мне или к собственному жениху. Ко мне она добавляет: — Считай, что тебе повезло, что тебе никогда не пришлось с ней встречаться. Она была кошмаром.

— Именно это я и сказала, когда Ноа рассказал мне о ней. — Не совсем правда, но правда близка к этому, и я отчаянно ищу что-нибудь, чтобы сблизиться с Викторией, даже если это общая неприязнь к женщине, которая плохо обращалась с кем-то, кто нам обоим небезразличен.

Потому что Ноа мне небезразличен. За короткое время, что мы знаем друг друга, он стал другом. Другом, которого я нахожу неоспоримо, невероятно, нелепо привлекательным. Другом, который также является платящим клиентом и только что вышел из токсичных отношений и нанял меня, чтобы его семья отстала от него, чтобы он мог спокойно быть один.

Может, после того, как все это закончится, после того, как мы инсценируем разрыв наших поддельных отношений и уляжется пыль, мы все еще сможем быть друзьями.

Когда он откидывается на спинку стула, и его рука небрежно скользит выше по моему бедру, я чуть не ругаюсь про себя.

Кто я такая? Я не хочу дружить с этим мужчиной. Я хочу быть с ним чем-то гораздо, гораздо большим.

— Как школа? — Виктория отрывает кусок хлеба и макает его в оливковое масло, но не ест.

Ее вопрос адресован мне. Разве я не говорила их родителям, что я художница? Черт. Теперь я не могу вспомнить. Может, я сказала им, что работаю в школе? Должно быть, да, если Виктория так считает.