Чтение онлайн

— Как Амаранта, — прошептала Молли.

Алларион глубоко вдохнул.

— Да.

Она использовала извращенную магию, чтобы продлить свою жизнь, чтобы разорвать цикл смены королев, — но, возможно, она была не первой. Быть может, ее поступки лишь обнажили гниль, копившуюся так давно.

Повернувшись на живот, Молли улеглась на него, обвив руками его талию. Он подтянул ноги, словно заключая ее тело в колыбель.

Фэйри были больны — отравлены собственной магией и королевой, отказавшейся уступить место в вечном круговороте. От величия этого осознания его пробрала дрожь, и он еще глубже соскользнул в воду купели.

— Не отчаивайся, — шепнула Молли ему в шею, чувствуя, куда уносятся его мысли. — Для твоего народа еще есть время. Один шаг за раз.

Алларион втянул в грудь глубокий вдох, обретая равновесие.

Да, только так и можно было двигаться. Шаг за шагом. Все не случилось в один катаклизм, но росло медленно, постепенно. И исцеление должно было быть таким же.

Пока же было достаточно просто быть здесь, исцеляясь в объятиях своей пары.

?

Их существование могло бы быть совершенным — если бы не землетрясения. Алларион слышал о афтершоках, что следуют за большими подземными ударами, и подумал, что, возможно, именно они сотрясают теперь эту землю. Вот только каждый из них становился все сильнее предыдущего.

Следующий толчок произошел среди ночи, когда он, дремавший, держал в объятиях спящую пару. Все мелкие вещи в комнате задрожали, а рев, словно катящийся из самой глубины, заставил кровать ходить ходуном.

Алларион накрыл Молли своим телом, укрыв от всего, пока тряска бесконечно долго не утихала. Она вскрикнула, когда предметы с грохотом попадали на пол, а дом жалобно затряс ставнями от страха.

Алларион направил свою магию в землю, ощущая основу и изгибы исконной магии, переплетенной с его собственной. Лес дрожал, сбитый с толку и испуганный происходящим. Все, что он знал — толчки приходили с юга.

Когда тряска наконец прекратилась, потребовалось время, чтобы успокоить Молли, а затем еще дольше — чтобы умиротворить сам дом. Черепица позвякивала в раздражении, и пока Молли убаюкивающе шептала ему, Алларион заново расставлял все упавшее, разбитое или сдвинутое.

На следующий день он обошел все поместье, и, кроме нескольких поваленных деревьев и рассерженной семьи бобров, у которых развалило плотину, повреждений оказалось мало. И за это следовало быть благодарным. Но все же холодок подозрения пробежал по его спине.

Второй толчок пришел через два дня, примерно через час после обеда.

Алларион поспешил в сад, спотыкаясь на дрожащей земле. Он нашел Молли на земле, упавшую на спину, с широко раскрытыми от изумления глазами.

Он хотел поднять ее, но она вместо этого потянула его к себе. И так, лежа на земле, они пережидали очередной удар.

Вокруг них кричали птицы, а кроны деревьев ходили ходуном. Те, что еще держали листву, сбрасывали ее разом, и тяжелые шишки сыпались сверху, словно колючие снаряды.

Воздух пронзил громкий треск, и они обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромная сосна задрожала, пока ее корни не сдались под натиском толчков. Ствол рухнул с оглушительным грохотом, ветви разлетелись, а в сад брызнуло облако земли.

Этот толчок длился мучительные двадцать ударов сердца, прежде чем отступить.

Сначала Алларион не сразу понял, дрожит ли еще мир — или только его собственное тело.

Затем вокруг воцарилась тишина.

Довольно! Белларанд обошел дом, тяжело ступая. Он царапнул землю рогом и забил копытами. Прекрати эти толчки!

Алларион был с ним полностью согласен. Только вот не знал, как это сделать. Все, что он понимал — толчки становились все сильнее. И все чаще.

— Такого никогда не бывало в Дарроуленде, — прошептала Молли, ее лицо побледнело.

Он ненавидел этот страх в ее глазах.

И еще сильнее ненавидел то, что не мог его остановить.

28

?

Молли спешила по дорожке, чувствуя, как острое лезвие ожидания врезается ей в грудь. Алларион уверял ее, что письма сами доберутся до дома, деревья заботливо передадут их друг другу, но она не могла ждать. А после недавнего дождя ей совсем не хотелось, чтобы чернила расплылись на мокрой бумаге.

Она заставила девочек пообещать, что те непременно напишут, но с той поры прошло уже два дня — и все еще ни весточки. С каждым новым утром ее тревога только крепла, и потому, хоть утренний туман еще не рассеялся, она уже шагала в своих самых прочных сапогах к границе поместья.

Разумеется, ее заботливый фэйри не отпустил ее просто так — без целого вороха одежды. Под всеми этими вязанными и меховыми слоями, под промасленным плащом ей стало жарко уже через пару шагов. Смотря со стороны, любой бы решил, что она собралась не пройтись полмили по гравийной дороге до восточной границы, а отправиться в многодневный поход по снежной буре.

И все же, когда она обогнула поворот дороги у выступающей рощи, вид открылся совершенно неожиданный.

Целая процессия мебели, бочек и ящиков медленно двигалась по дороге, покачиваясь на широких деревянных поддонах. Большинство вещей было укрыто брезентом, надежно привязанным веревками, чтобы уберечь их от сырости.

Молли моргнула, а затем разразилась изумленным смехом.

Оказалось, что покупки Аллариона из Дундурана наконец прибыли.

Хихикая про себя, она поспешила навстречу этой странной караванной процессии. Шла рядом с мебелью, двигающейся не быстрее улитки, и то и дело заглядывала под брезенты. Алларион говорил, что сделал пару приобретений, пока она была в таверне у дяди или в ратуше у мэра. Но она и представить не могла, что он скупил едва ли не весь рынок! Неудивительно, что горожане вышли проводить их, когда они покидал столицу.

Двое старинных напольных часов, кресла с бархатными подушками, комоды, кресельные носилки, сундуки, мраморная умывальная тумба, складной письменный стол, прикроватные столики и пустые позолоченные рамы — это лишь то, что она сразу разглядела. А еще больше богатств хранилось в ящиках, набитых соломой, и в закрытых бочках.

Молли вприпрыжку догнала переднюю часть каравана, все еще дивясь множеству вещей. Этого хватило бы, чтобы обставить как минимум еще три комнаты — она сразу узнала некоторые предметы, о которых они с Алларионом говорили, как о подходящих для парадной столовой, атриума и зимнего сада. Другие оказались для нее неожиданностью, и Молли с нетерпением ждала его объяснений, куда он мыслит их поставить.

На первом поддоне стоял крепкий шкаф из темного дерева. Сверху к нему был прикреплен кожаный тубус.

Она извлекла его из-под веревок, развязала кожаные завязки. Среди бумаг внутри попадались квитанции и прочая переписка с торговцами, но в самом конце оказались ее настоящие сокровища.

Сияя улыбкой, Молли вытащила три письма.

Сняв восковые печати, она нисколько не удивилась и не огорчилась, что Нора не написала, а письма Рори и Уны вышли короткими. Она ценила каждое слово, каким бы оно ни было.