Чтение онлайн

– Ты проснулась? – ослик, вернее единорог подал голос. – Прекрасно.

– Это, это... Ты сделал? – она попробовала себя ущипнуть, но это не очень помогло. Сон не исчезал.

– Нет. Вернее, я просто разбудил ту часть тебя, что дремала всё это время. Ты будешь жить, мой друг. Тебя ждет длинная, счастливая жизнь.

– А как же ты?

– Я потерял слишком много крови и уже не смогу бежать. Не переживай, люди вряд ли покусятся на мою жизнь и сомневаюсь, что будут тебя искать. А если даже найдут, то не узнают. Ну же, тебя ждёт отец, семья. Тебя наконец-то должны принять. Почему ты не двигаешься?

– Потому что не могу! Ты забыл, сколько времени уходит у эльфа, чтобы научиться ходить?!

Единорог выпал в осадок, об этой особенности жителей Бескрайнего Леса он напрочь забыл. К счастью, Мерль, кажется, сохранила гибкость и быстроту гоблинского разума. Спустя несколько минут она уже ходила, правда очень неловко, время от времени теряя равновесие. И разумеется, свежеоформленная эльфийка даже не подумала прислушаться к словам товарища. Едва научившись сносно передвигать ноги, она скрылась в глубине леса, надеясь найти целебные травы. Как выглядели эти целебные травы, Мерль понятия не имела, но они должны были быть. Ах, ну почему дурман-грибы не обладают целебными свойствами?! В них-то новообращённая эльфийка разбиралась превосходно. Очередной листок зажат в кулачке, ещё она нашла немного зелёного мха и веточку сирени, нагнулась за подорожником и в следующий миг подскочила, услышав чей-то свист.

Всадник смотрел на неё сквозь глухое забрало. Первые секунды девушка жутко испугалась, но присмотревшись получше, успокоилась. Воин совсем не походил на гостей хозяина. Вместо единорога на его щите красовался изрыгающий пламя барлог, воронённые доспехи были утыканы шипами, а шлем украшали бараньи рога.

– Боишься, ушастая? – осведомился всадник, заметив, что эльфийку бьёт мелкая дрожь.

– Нет, просто замёрзла, – отозвалась та. Дело в том, что платьице она использовала для перевязи, предварительно выстирав в ручье, и сейчас являла собой классическую обнажённую эльфийку.

– Напрасно не боишься, – воин приосанился, придавая голосу как можно более грозный тон. – Я Адор-Завоеватель! гроза западных земель, губитель людей, покоритель орков, разоритель Золотых островов! Сейчас я и моя армия идём на север, неся с собой огонь, меч и много других разных вещей в обозе.

– Армия? – девушка встрепенулась. – Значит, ты можешь защитить меня и моего ослика?

– Чего?! – Адор едва не поперхнулся. – У тебя что, уши слишком длинные, чтоб их мыть?! Я разоритель! Я никому не помогаю! Я граблю, насилую и убиваю, я сжигаю, пытаю и краду!

Мерль продолжала смотреть на человека в шипастом доспехе, пока внезапная мысль не озарила разум девушки. Эльфийка упала на колени перед Тёмным Властелином, склоняя голову, на глазах выступили слезы и губы прошептали заветное:

– Тогда украдите меня, пожалуйста!

Несколько метров до пропасти, до заветной черты, что подведёт итоги двух жизней, столько переживших вместе. Враги были со всех сторон, войны в шкурах грозили топорами и палицами, оборотни скалили зубы. Юникхорн продолжал бежать навстречу концу, с каждым скачком он всё больше преображался. Вот уже кисточка на хвосте сверкает белым светом, его клочки играют в белоснежной гриве, на острие сверкающего рога. Последний прыжок навстречу усеянной камнями бездне, время остановилось, замерли челюсти Древнего у кончика хвоста, застыли в полёте несколько стрел. Именно тогда холм озарила яркая вспышка словно звезда, родившаяся в чёрной пустоте холодного космоса. А в центре сияния серый ослик расправил два широких крыла, взмывая в небо. Зрелище поистине невероятное, но от того ничуть не менее волшебное. Небесный скакун описал круг над плато, купаясь в лучах вновь озарившего небо солнца, а потом скрылся за бревенчатыми стенами форта, точно и не было его.

Однако он был. И произошедшее оказало самое что ни на есть решающее влияние на ход сражения. Исчезла окутавшая небо тьма, а все, в ком теплилось проклятое наследие, на несколько секунд вернулись в человеческую форму. Вспышка обожгла вампиров, разорвав телепатическую связь с Отверженными, которые бросились туда, откуда голос крови звучал громче всего. Волна когтей и зубов, рогов и шипов накатила на орков, смешавшись о единую, жаждущую смерти массу.

Первое, что сделала Оливия, когда свет вернулся – послала гонца к ларгосскому генералу. Именно он управлял командным органом – машиной, создающей цветной дым – и именно ему предстояло вернуть порядок в разрозненную и подавленную армию. А поторопиться стоило! На них двигались свежие силы Князя, и ни связанные в бою орки, ни отходящая аристократия не смогут прийти на помощь. В довершение всего никуда не исчезло давление справа, остатки столичных частей бежали, и теперь лишь чудо могло их спасти от разгрома. На военном языке чудо зовётся перегруппировкой.

====== Союзники ======

Пропахшая порошками палатка, наполненная стонами раненых, песнопениями младших жрецов и редкими словами заклинаний, приветствовала новоприбывших атмосферой абсолютной безнадёжности. Мерль ураганом ворвалась в лазарет и, бросив больную на стол, потребовала немедленно провести лечение. Санитары лишь развели руками – обширные травмы, сопряжённые с удалением внутренних органов методом их вырывания голыми руками, не входили в список возможностей современной медицины. Прикомандированная элементалистка повторила жест, разведя руки ещё шире. У неё не хватит сил вырастить новое сердце воздушному магу. И вообще ни у кого на Континете не хватит. Так что тут работа не для врача, а для некроманта. Некромант, однако, оказался не менее категоричен. Не скрывая довольной ухмылки, Клаус заявил, что он возможно и мог бы приживить почтенному трупу новое сердце, но оно должно принадлежать чародею близкого по силе уровня, принадлежащего к той же стихии, что и Торвальд. Таких на Континенте было трое, они были далеко и обладали достаточным опытом и могуществом, чтобы не делиться содержимым своих грудных клеток. Здесь нужна не магия, здесь необходимо чудо.

Все обратили взгляды на стоящего в проходе единорога, растерянно топорщащего крылья. Животное не привыкло к столь пристальному вниманию. Захотелось стать простым ослом.

– Ну же, Юникхорн! Ты ведь говорил, что наделён силой врачевать и воскрешать! – взмолилась девушка. А вслед за ней синхронно повернулись в его сторону раненые.

– Понимаешь, тут существует небольшая тонкость. У нас, единорогов, присутствует разделение ролей по половому признаку. Самцы разгоняют тьму и повергают зло, а врачевание прерогатива самок.

– Да как тебе не стыдно?! Она же защищала тебя!- Мерль сорвалась на крик. – Если ты не спасёшь Миз, я здесь и сейчас из тебя самку сделаю!

Единорог тряхнул гривой. В его подруге говорили эмоции, не достойные девушки и тем паче светлого эльфа. Он бы, возможно, и помог ей, но воскрешения правда не по его части, особенно воскрешения тёмных созданий. Вот если бы требовалось повергнуть зло!

– А вот и требуется! – Мерль впилась взглядом в ухмыляющегося Клауса.

– Что ты имеешь в виду? – удивился министр здравоохранения.

– То, что у меня тут имеется очень агрессивный единорог, и если ты не спасёшь Миз, я применю его по прямому назначению!

Подобная наглость заставила подскочить даже немёртвого. Угрожать ему? Да эта рыжая хоть представляет, на что он способен?! Причём угрожали ему ни чем иным, как редким алхимическим суповым набором. Только набор этот уже разрушил чары Адэт, а ему пришлось недавно изрядно потратить силы: какой-то умник дал приказ оставить форт, и для элементарной самозащиты некроманту пришлось поднять полсотни скелетов. С другой стороны, он ведь всё равно не способен помочь. Или нет?

– Я мог бы приживить ей обычное человеческое сердце, – наконец изрёк мальчик. – Правда, обычное сердце в теле мага вроде нашей королевы протянет едва ли дольше часа.

– Сделай это! Сделай сейчас же!

– Ты не поняла. Это лишь отсрочит кончину. Она даже в сознание не вернётся, настоящее сердце ведь уничтожено. К тому же сердце, которое я израсходую, может спасти кому-то целую жизнь. А ты ведь никогда не согласишься на такое.

– Я сказала немедленно! – недовольный ропот раненых стих после того, как эльфийка пообещала здесь и сейчас избавить их от страданий. – Тащи сюда все сердца, что у тебя есть.