Чтение онлайн

– Можем пострелять отрубленными головами, – сгенирировал идею некромант. К его удивлению, эльфийка вместо обморока или тирады о жестокости ответила гораздо более прозаичной фразой о негодной баллистике.

– Мы могли бы подтащить их поближе. Скелеты справятся, – снова предложил чернокнижник. Какой некромант откажется от такого развлечения?

Мерль, увы, поняла его иначе. Когда прозвучало слово «ближе», она как раз разглядывала одну из утиных голов, вдавленную в стену чьим-то невероятно сильным ударом. Дерево в нескольких местах треснуло, поворотный механизм разбился в щепки, а из трещин, словно кровь, сочилось масло.

– Клаус, сколько скелетов нужно, чтобы перенести одну такую штуку? – спросила девушка.

– Думаю, десять. Но если сделать из них единый конструкт, избавить от оружия и доспехов, хватит пяти.

Эльфийка молча кивнула. Она очень надеялась, что пяти должно хватить.

Когда руководителю гильдии Всего Остального доложили о том, что происходит у них в тылу, девушка едва не свалилась с лошади. Длинные шеи деревянных утят показались со стороны форта, словно драккары, плывущие по волнам сурового серого моря. Люди удивлённо оглядывались, но удивление быстро сменялось ужасом, когда в поле зрения попадала нижняя часть машин. Утята перебирали костяными руками и ногами, медленно подползая к позициям клавендхольмских рот, гоблины-наездники вертели разорванными шеями и пестрели пятнами засохшей крови. Более ужасных утят солдаты не видели в своей жизни, многие были близки к тому, чтобы броситься бежать навстречу милым, дружелюбным Древним, и только спокойствие командиров удержало их от столь неосмотрительного шага. Шедший впереди процессии Клаус было хотел приказать людям расступиться, но приказ не понадобился – те сами шарахались от утят, как демоны от инквизитора.

– Это от эльфийки, – пояснил некромант подоспевшей командующей. – Сама не захотела оставлять королеву, но пообещала, что сии машины помогут. Просто расставь их по периметру, а гоблины-зомби знают, что с ними делать.

Девушка растерялась, она буквально не знала, что возразить. Эльфийка была хорошенькой и рыженькой, а Оливия очень уважительно относилась к хорошеньким рыженьким дамочкам. Да и что она могла сделать, когда утки уже фактически заняли свои места?

– Вот и славно, – выдохнул министр здравоохранения, махнув на прощание рукой. – С вас тортик, Леди. Удачи поклонникам безумного бога.

Последний и решающий этап сражения на плато Стикса начался. Солнце ещё высоко, но уже вершит медленный и неумолимый путь в сторону заката. Нетронутые боем части армий должны были сойтись в финальном противостоянии. Гвинт отдал приказ, и под прикрытием щитов смешанная пехота Третьей армии двинулась вперёд. Их встретили залпы клавендхольмских самострелов, но они были не чета тяжёлым арбалетам столичных солдат – многие стрелы увязли в коже щитов и потеряли пробивную мощь в шубах, не сумев пронзить кольчуги. Однако вскоре северный генерал столкнулся с первой проблемой. Воины с чёрными повязками, доселе караулящие северное направление, развернулись. Лучники натянули луки, задрав их высоко к небу, тот же фокус повторили всадники в чёрной коже. Для того чтобы стрелять навесом, совсем не обязательно менять позицию. Число потерь от обстрела увеличилось втрое. И всё же, этого было недостаточно, чтобы остановить боевой пыл атакующих. Штурм происходил точно так же, как в предыдущем сражении. Несколько человек изменили форму перед началом атаки, бросаясь вперёд. Но вместо безобидных копий их встретили потоки огня, изрыгаемые статуями странных южных драконов. Объятые пламенем монстры всё же ворвались в строй, прорвав первую шеренгу. Солдаты, рядом с которыми оказались столь ужасные чудовища бросились наутёк, офицеры напротив, бросились с сторону трофеев, то же сделала прикомандированная к флангу элементалистка. Сбивать пламя дорогими плащами было не с руки, потому пришлось воспользоваться мечами и копьями, большей частью серебренными.

При всей своей пугающей силе Древний имеет свои слабости. Особенно много слабостей он проявляет в моменты горения. И пускай их атака возымела успех, и в строе параракских воинов были проделаны бреши, алаарцы не смогли воспользоваться полученным преимуществом. Как-то не с руки было привыкшим к ледяным ветрам и снежным буранам северянам лезть в разверзнувшуюся пред ними огненную стену. Северяне ждали, южане восстанавливали строй. Масло в механизмах подходило к концу.

Но перемирие не может длиться вечно, и конечность ресурсов в очередной раз привела к кровопролитию. Войска генерала Гвинта ударили в стену щитов и копий, сминая строй и затягивая его в мясорубку рукопашной. История повторялась, с той лишь разницей, что в отличие от столичных солдат клавендхольмцы имели куда более лёгкое вооружение. Чтобы поразить воина в кольчуге или коже не требовалось керния, хватало обычной палицы, физической силы и неукротимой ярости. Леди Оливия сражалась вместе со всеми, её рапира то и дело мелькала в самых жарких местах сражения, нанося точные и смертоносные удары. Современная война, увы, не позволяет командующим заниматься лишь раздачей приказов, исход схватки слишком важен, чтобы исключить из него столь значимый аргумент как аристократа. Южан теснили. С каждым ударом топора или палицы, с каждым волчьим укусом всё меньше оставалось их на поле боя. Гвинт лично прикончил два десятка человек, буквально размолов их в труху боевым молотом, он уже готовился праздновать победу, когда произошло непредвиденное. Во фланг наступающих ударила конница. Подобный шаг был предсказуем, и генерал специально выстроился с краю, не давая кавалерии возможности для манёвра, только вот били не с той стороны, где ожидали удара. Как выяснилось, люди на лошадях перемещаются намного быстрее, чем люди без лошадей, и чёрная конница, совсем недавно стоявшая на почтительном отдалении, с разбегу влетела в увлечённых резнёй северян. Туши лошадей раскидывали воинов, копыта топтали павших, не обращая внимания на правила этикета, мелькали сабли, нещадно отсекая от людей выступающие части тела вроде рук и голов. Сторонний наблюдатель очень удивился бы тому эффекту, который произвела на могучую группировку полусотня всадников, однако северяне сроду не встречались с такими врагами и сражались с конниками столь же неумело, сколь их параракские соперники со всеми остальными.

И тогда Гвинт приказал отступать. Генерал понимал, что скорее всего продавит центр и выйдет ко второй части вражеского войска в тыл, но если натиск кавалерии продолжится, его людей сбросят с обрыва ещё до того, как произойдёт это счастливое событие. Горнисты заиграли отступление. Пехота горных кланов забросила на спины щиты и обратилась в бегство. Сапоги воинов поднимали тучи пыли, затрудняя стрельбу, но навстречу им неслась другая туча пыли. Потерявшие командующую и немало других достойных людей, вырезавшие в свою очередь полторы сотни людей вражеской армии, аристократы торжественно драпали. А, как известно, ничто и никто не способен остановить драпающего аристократа. Тяжёлая конница многотонным тараном прошлась по бегущим, втаптывая их в покрытые грязью скалы, в очередной раз доказывая, что на лошади удобнее не только сражаться, но и отступать.

На закате ни одна армия не рискнула предпринять какие бы то ни было действия. Вернулись на свою половину плато прорвавшиеся воины Князя, измотанные бегом и драками орки вяло тащились в сторону форта. На плато Стикса пришёл долгожданный мир. Самые смелые из солдат бродили по полю среди мёртвых тел, выискивая родных, близких, деньги и драгоценности. Был шанс найти волшебный меч или доспехи, хотя такие вещи соратники убитого обычно сразу забирали с собой. Порой солдаты обеих армий натыкались друг на друга, делились вином, бедами и лекарствами. Драться не желали даже орки.

Возможно, поэтому полководцы страшатся ничьей больше поражения. Когда ты проигрываешь, то либо сбегаешь, либо тебя берут в плен, но схватка равных кровава как никакая другая. Параракс и Алаар не смогли сломить друг друга. За стойкость и отвагу солдаты заплатили сотнями отнятых и изувеченных жизней, реками крови и дырами в казне, в которые без труда пролезут несколько дворцов.

Фон Пельтон откинул полог шатра некромантки. Слухи о ранении Князя быстро достигли острых ушей дроу, и он не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться на немощь некогда грозного повелителя. Дроу любят самоутверждаться за счёт страданий других, поэтому так часто эти страдания причиняют. Двигаясь бесшумно, он вошёл внутрь. Продираясь сквозь шкафы с колбочками и алхимическими порошками, крадучись меж клеток со спящими химерами, эльф двигался вперёд, используя каждую тень и каждое укрытие. Он был готов ко всему, однако увиденное превзошло даже ожидания искушённого дроу.

Черная голова с жёлтыми глазами покоилась на высокой тумбе, с неё свисали десятки больших и малых трубочек, расползающихся по комнате и погружённых в многочисленные колбы, в каждой из которых находился тот или иной орган, участок кожи, мышцы или кости. Словно перед ним был не Князь, а конструктор. И создатель конструктора сейчас находился в шатре, беззастенчиво сверкая полуголым задом, от чего у Дюраля едва не случился припадок. Но вскоре страх сменился здоровой тёмноэльфийской агрессией. А что, если вмешаться? Убить измотанную немёртвую суку, а потом доделать начатое Торвальд? Теперь, когда мёртв Кайл, у него не осталось соперников среди генералов.

«Ну что, Дюраль, готов примерить корону? Она, конечно, велика, но на ушах удержится. Люди достаточно наслаждались милосердием Всетемнейшего, пора им испытать все прелести тёмноэльфийского макроменеджмента!» – подбодрив себя, остроухий вышел из укрытия, придерживая рукоять меча, но стоило ему сделать шаг, как женщина обернулась, и всякое желание вершить судьбы Континента испарилось. Он впервые увидел советницу за работой, и это разительно отличалось от её образа в праздные часы. Сложно поверить, что кто-то может быть настолько бесчеловечным. На лице Адэт не было ни эмоций, ни желаний, словно холодная посмертная маска приросла к нему много лет назад. Но вместе с холодностью в каждом её движении чувствовалась сила. Не колдовство, не спесь или самодовольство, а непоколебимая уверенность в том, что если женщина пожелает, то сотрёт эльфа в пыль за доли секунды. Нужно было срочно переходить к запасному плану.

– К тебе посетитель, – звонкий голос огласил шатёр. Голова повернула глаза в сторону эльфа.

– А я вот мандаринов принес, – рука, секунду назад сжимавшая меч, протянула голове сумку с мандаринами.

– Спасибо, Карнаж. Адэт, почисти и положи в желудок, – челюсти лениво переминались, выжимая каждое слово. – Они отравлены?

Эльф развёл руки. Все знали, что Князя не берёт никакой яд, но следуя старой тёмноэльфийской традиции, он по-прежнему травил каждое подношение.

– Это малозначительно. Но ты ведь не за этим явился. Тебе определённо не терпится получить новые распоряжения.