Чтение онлайн

С другой стороны, эльф сделал всё возможное. Сражался отчаянно, до последнего солдата, был ранен. Дюрадь пока не решил, сколько раз и куда, но в наличии ранений не сомневался. Князь получит свои объяснения, тёмный владыка ещё поблагодарит его за сохранение столь ценной жизни.

Они смотрели друг на друга как на добычу. Маг в теле мальчика и девять десятков вооружённых до зубов мужчин и женщин. Про скелетов сказать сложно, смотрели они на кого-то или нет. Пустые глазницы полнились белым пламенем духовной магии, столь же бесчувственным, как и лишённые мяса кости. В этом главная опасность немёртвого воина: если обычный солдат в качестве основной задачи ставит себе выживание, то нежить – убийство врага. Скелеты и зомби будут драться, не взирая на раны, до тех пор, покуда им не проломят череп. Знали ли это солдаты Первой Ударной? Знали. Но знали они и иное. Теперь, когда командир их бросил, надеяться можно лишь на себя. Против них бессмертные враги, но они управляются вполне себе смертным магом. Карнаж убивал таких, Князь убивал, смогут и они. Вместе с залпами первых стрел, с яростными криками они бросились на мальчишку в рясе.

Дождь из стали и дерева ударил в людей. Обстрел шёл с высоты, тяжёлые дротики пронзали воинов насквозь, простые стрелы пробивали куртки и кольчуги, вязли в теле, но солдаты продолжали бежать. Несколько из них успели натянуть луки, ответив своими выстрелами дерзкому колдуну, но большинство стрел угодили в поднятые скелетами щиты, лишь одна достигла цели, попав магу колено. Должна была грянуть рукопашная, но когда живые уже должны были сойтись с мёртвыми, что-то изменилось. Кости взмыли вверх, в один миг складываясь в стенку. Покрытая фрагментами брони и щитов преграда ощетинилась десятками рук, копий и мечей.

Порой мечты сбываются. В своей жизни Клаус не раз участвовал в драках, и всё же это были скорее небольшие заварушки, совсем не достойные титула Тёмного Героя, коим любил именовать себя некромант. Слишком уж прагматичен он был для масштабных сражений. Хотя одна худощавая девчонка предпочла бы слово «труслив». И вот, подвиг нашёл своего героя. Маг обязательно расскажет о нём лет через тридцать-сорок, заменив северян на паладинов и умолчав о защите раненых. А пока что...

Кости повиновались движению рук и словам заклинания. Они были словно единым организмом, и организм этот управлялся разумом некроманта. Создавались причудливые конструкции, абстрактные щупальца, утыканные стальными когтями, рассекали людей, вырастали из земли острые копья, отсечённые фаланги пальцев лезли в рот или пытались выдавить глаза. Черепа перетекали по поверхности стены подобно волнам, уходя от ударов. Люди сражались достойно. Невзирая на раны, они продолжали пытаться достать его, обрубали костяные щупальца, дробили в крошево черепа, в порыве отчаяния пытались рассечь стену мечами. С каждой минутой их становилась всё меньше, теплая кровь лилась на белые кости, отрубленные конечности украшали траву. В пылу сражения северяне порой забывали о цели, обрушивая ярость на бесчувственную нежить, лишь нескольким удавалось подойти к самому колдуну, но почти каждый раз ему удавалось скрыться. Фрагменты стены переносили своего повелителя с тем же расчётом и осторожностью, с коей наносили удары, маг буквально танцевал в окружении жизни и смерти. Порой одновременно несколько человек бросались на него, и тогда кости превращались в клетку, надёжно защищая своего хозяина. Последних воинов он убил лично, посохом, проломив череп одному, а второго пронзив острыми ветками. Деревянная оболочка Ткача обломилась в нескольких местах, обнажив нутро из серебристого металла. На прощанье умирающий враг вогнал в череп мальчика клевец, но секунды торжества на его лице быстро сменились разочарованием. Маг не придал никакого значения данному моменту. Отключив все человеческие чувства перед боем, он кажется даже не заметил торчащего в глазнице оружия.

Гора тел и костей, переплетённых в жуткий посмертный узор, забрызганная кровью ряса и тело, повисшее на ветках Ткача, всё выглядело божественно. Пожалуй, стоит завести себе художника на случай повторения подобного праздника смерти. Но это потом, после того, как он расправится с длинноухой парочкой и займёт место на троне Параракса. Пока же стоит вести себя осмотрительно.

Приказав гоблинам-зомби рассортировать кости и органы, некромант пошёл назад к шатру.

– Сердца не разбиваются, мой друг. Они умирают.

Расправа над алаарцами не отняла у Клауса много времени. Эльф мог помешать, но, к счастью, не понял, что его возможности очень ограничены. Запаса сил едва хватило на поднятие гоблинов. Затянись схватка, остроухий взял бы его измором. Но самым интересным было даже не сражение, а то, что он услышал после. Орочье гадание. Слова Мерль электрическим током прошли сквозь покрытые ложной плотью кости, затронув струны столь глубокие и всколыхнув воспоминания, о которых лич думал на протяжении последних десятилетий.

– Сердца иногда бьются, – произнёс некромант, заходя в палатку. – и это не всегда метафоры.

Эльфийка и единорог разом обернулись в его сторону. Она смотрела с надеждой, он с недоверием. Ничего-ничего, вскоре он восстановится и разберёт осларога на запчасти. Пока же следует действовать тактичнее. Тоньше.

– Что ты имеешь в виду? – воскликнула рыжая.

– То, что возможно смогу помочь твоей дражайшей похитительнице, – подмигнул девушке некромант. Подмигивание отчего-то не сработало.

– У тебя клевец в глазу, – пояснил единорог. – В любом случае, Мерль никогда не примет предложения от такого как ты.

Меж тем эльфийка уже вертелась вокруг чернокнижника. Клаус мог попросить о чём угодно, она бы согласилась. Беда в том, что взять с ушастой было нечего. Она ему послужит несколько иным способом. Посетовав на испорченный глаз и порадовавшись тому, что на этот раз запчасти можно будет взять на месте, а не заказывать заграницей, чёрный маг с самым дружелюбным видом, на который только способен лич, высказал своё предложение.

– Мы заключим договор. Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть Мизори к жизни, а ты окажешь мне серию услуг, тесно связанных с осуществлением сего проекта.

– Не слушай его! – вмешался Юникхорн. – Он обманет тебя! Никогда не доверяй некромантам.

– Ты обманешь меня? – уточнила Мерль.

– Конечно обману, – закивал головой Клаус. – Я же некромант. Это что-то меняет?

– Нет.

– Тогда пожмём друг другу руки, подтверждая сделку.

– Зачем, если ты меня всё равно обманешь?

– Потому что это доставит искреннюю радость мне и принесёт немного душевного успокоения тебе.

Изящная ручка эльфийки опустилась в руку мальчика. Клаус сиял. Никогда ещё мир не видел столь счастливого некроманта. И для мира великим счастьем было то, что он не знал о причинах этого счастья. Оставалась лишь сущая безделица – выжить в сражении на плато Стикса.

Развеялась темнота, и стороны вновь сравнялись в силах и возможностях. Однако, если подумать о понесённых потерях, то гораздо вернее было бы сказать слабостях и немощности. Лучшие части обеих армий понесли тяжёлые потери, выдохлись либо были изранены, а цвет командного состава пал. Князь больше не мог управлять своей армией, а без него не было единоначалия в княжеском воинстве, как, впрочем, не было его и среди воинов Параракса: получив доступ к командному органу, Ларго Смитерс без зазрения совести перетянул на свой фланг весь гарнизон форта, обложившись пикинерами как барсук в своей норе. Леди Оливия, потеряв веру в помощь соратника, отдала приказ запустить сигнальную стрелу, отозвав с позиций Смитерса отряд конного ополчения.

Заваленное трупами поле боя производило весьма безрадостное впечатление, если ты, конечно, не стервятник. Генерал Гвинт стервятником не был, как не был ни Древним, ни хотя бы оборотнем, что большая редкость для северян-командиров и ещё большее счастье для его воинов. Будучи простым человеком, силы свои оцениваешь куда более трезво. После взаимной резни эти силы были примерно равны силам противной стороны, по крайней мере количественно. Параракская армия построилась классически – две линии, сходящиеся под прямым углом, одна смотрела в сторону остатков первой волны, вторая выставлена против его людей. Будь Гвинт помоложе, то подивился бы собранности и сыгранности врага, но опытный глаз быстро определил, что хоть числом линии и были равны, их мощь отличалась разительно. Его потенциальные соперники в стеганках или кольчугах производили вовсе не то впечатление, что панцирная пехота, лучники и держащая строй конница. Командир первого отряда, видимо, рассчитывал ослабить его за счёт союзника, любезно предоставив тому обилие жертв и горечь поражения, а себе забрав славную победу. Для генерала Князя подобный ход был настоящим подарком – не важно, какой план у твоего противника, если он позволяет бить себя по частям, то это отличный план.

Положение требовалось срочно спасать, но решение вопроса, как эльфийке и некроманту спасти целую армию, решительно не находилось. По словам Клауса, вечно поднимать мёртвых он не может. Сил у него и так осталось на пару десятков скелетов, а у Мерль, как назло, кончились управляемые големы. Форт был пуст. Вернее, в нём остались лишь жрецы и раненые, не забывая, разумеется, о тех гоблинах, что сидели внутри, но бойцы из последних были хуже, чем из калек.

Форт. Передвижная крепость, спроектированная Мерль, себя не оправдала. Начиная с того, что она так и не сдвинулась с места, потому что Шнобель сломал контрольный рычаг. Дело поправимое, но потом он попытался его починить. Увы, форт был не из тех механизмов, которые чинятся с помощью молотка и штопаных чулок. Механизм получил сильные повреждения нескольких шестерней, узлов и ремней и требовал нескольких дней ремонта. А ещё у них кончились стрелы. Конечно, благодаря стрелам кончилось и немало алаарцев, только вот сейчас машины оказались полностью бесполезными. Остроухий инженер скептически осмотрел катапульты и арбалеты.