Чтение онлайн

Славянорусский обычай приносить в жертву петухов и кур показан нами в памятнике «Слово Христолюбца». А вот имя царя русов в надмогильной надписи нам не досталось - ИбнФадлан не записал его, как и само имя покойника. Остаются домыслы и гадания - зачем родственники умершего написали имя своего «царя»? И все же, несмотря на это, попробуем предложить свою версию. В надписи с именем «царя» русов заключено древнеславянское религиозное представление о великом князе или царе как воплощении главного бога: имя богацаря приобретает значение имени самого бога. Ср. в договоре Олега слова: «ко княземъ нашим свтлым рускым» с именем главного бога прибалтийских славян Святовит / Свентовит. Сходное явление известно у персов, как это показано у Эсхила: «… боги глубин! / Выпустите нб свет / Гордую тень богацаря… Баал (бог)… царь незлобивый, / Дарийотец, явись!» (Персы, 658).

Выводы. При обосновании наших утверждений о прошлом мы, естественным образом, полагались на реальность, которая доступна лишь отрывочно благодаря памятникам письменности, а также на выводы лингвистов как на косвенные свидетельства. Общие выводы нашего исследования можно резюмировать так:

1) Смысловая сторона языка слов славян проявляется как сакральное отношение смысла слов, например, слово / слава; свят / свет. Средством выражения смысла слов свят / свет - творческого светового потока, связанного со словом и славой, выступает славянское слово «рус» в качестве интерпретации понятия рускыи = светлыи, «имеющего свой собственный свет», что отразилось в имени главного божества прибалтийских славян Святовит / Свентовит, и в сильном отклике «Рос» («Рус»), изданного варягамирусью после принятия качественного прорицания - «О царь!» Ср. «Белый царь» по отношению к русскому царю: светлый, благородный («божественный») [187] .

2) Гипотетическая связь этнонимов карпы и русины, а также между словами русак и камень, идущий на жернова, дает основание считать, что существует связь между словами рус и камень (гора, скала). Такое основание обнаружено в выводах лингвистов: «ведическое rv- «поднятый, высокий»; авестийское rљva (то же)»; русское (через представление об огне, вообще небесном свете) гора - гореть - горй; финское ruotsi (заимствованное из славянского русь?) от гипотетического скандинавского *roрs - на самом деле «страна скал», употреблявшееся финнами по отношению к Швеции.

3) В семантическое поле кроме слов рус - слово / слава - свят / свет - гора (камень, скала) /гореть / горй, объединенных смысловыми связями, включена общеславянская основа *ru- / *ry- «плыть, течь», из которой выводится русло. Другим основанием для включения «водного потока» в это семантическое поле послужил средневековый баварский гидроним - название реки «Русская Мюль», получившей также название «Шумная Мюль» в результате народной этимологии слова «Русская». Еще одним основанием для включения может служить лингвистический вывод по поводу употребления в средневековой Швеции значения слова rрer (родственного славянскому «рус») как «пролив между островами, защищенное место для плавания».

Следовательно, понятие «русь» является органической частью славянского народа.

XII. «НЕМЦЫ»

Латиноязычное название teutoni и германское прилагательное deutsch («народный») обозначают «народ». Но в славянских языках обнаруживается изменение этого смысла на противоположный: tћd - «чужой». Почему так? По мнению А. Мейе, «нетрудно понять, почему прилагательное, производное от заимствованного слова со значением “народ”, значит именно “чужой”; для славян германские народы были прежде всего и главным образом «чужим народом»; nмmьcь, то есть “немой”, - “варвар” - это прежде всего германец» [188] .

Праславянское *tjudjь «чужой» обычно считают заимствованием из готского Юiuda «народ» [189] , что соответствует латиноязычному teutoni и германскому deutsch. Предполагают также родство с литовским tautа, латышским tаuta, древнепрусским tauto, ирландским tath «народ». Нмьць «человек, говорящий неясно, непонятно»; нмьчинъ - «немец, любой иностранец». Праславянское *nмmьcь «чужестранец» образовано от nмmъ «немой», диалектное «заикающийся», древнерусское, старославянское Nмъ. Диссимилировано из *mмmъ «заикающийся» [190] .

В своих суждениях о значении «чужой» = «не свой» О. Н. Трубачев приходит к выводу, что «вторичные конкретные манифестации фундаментального значения «чужой» = «не свой», выражающего отрицательное самосознание человеческого рода - это «враг», «чужестранец», «гость», «дикарь» [191] . Особенно отчетливо в этом случае намечен тип связи «чужой» - «враг». Следует, кстати, отметить проблему гостеприимства и враждебности, существующую только в латинском: hospes «гость», hostis «национальный враг», при том, что в родственных словах - славянском «гость», готском gasts, немецком Gast «гость» нет понятия враждебности. По утверждению Мейе, как это было показано выше, изменение в славянском смысла заимствованного слова «народ» на противоположный: «чужой» - произошло в результате сближения понятий «немой», «варвар», «германец». Однако в такого рода критериях в слове «немец» отсутствует смысл «враг», хотя в слове «чужой» он есть. Поэтому представляется всетаки отчасти неудовлетворительной внутренняя правдоподобность такого объяснения. Спрашивается, каким тогда должно быть «внутренне правдоподобное объяснение»? Дело в том, что слово «немец», возможно, является также производным от неславянского корня, как и слово «чужой».

В поисках ответа я обратил внимание на латинское inimcus, ирландское nаma, английское enemy, итальянское nemico - «враг»; «неприятель». Ирландское nбma, существительное мужского рода «неприятель»; «враг»; употреблялось во все эпохи, начиная с 43 г., со времени владычества римлян в Британии; namae из латинсого inimcus «недруг»; «враг»; «противник» [192] . В современном английском слово «враг», «неприятель» представлено в форме enemy, существительное enemy заимствовано из старофранцузского enemi; ранее inimi из латинского inimcus (in - not «не» + amcus «друг, приятель») [193] .

В современном итальянском слово nemico объяснено в «Этимологическом словаре итальянского языка» К. Баттисти и Г. Алессио по следующей схеме: «XIII век; время, питавшее чувство враждебности в обществе; латинское inimcus (из in - отрицание, отказ - и amcus «друг, приятель»)» [194] . Таким образом, заимствование этого слова в итальянский из латинского произошло в более позднюю эпоху. Форма ирландского слова nбma объяснена Г. Льюисом и Х. Педерсеном в «Краткой сравнительной грамматике кельтских языков»: «Значительное количество латинских слов было заимствовано Британией в эпоху римского владычества, причем многие из них проникли в Ирландию… Долгие гласные в ирландском языке сократились во всех слогах, на которые не падало главное ударение… Как правило, в ирландском языке ударение падает на первый слог… Результатом действия ударения является сокращение или утрата неударных гласных, в том числе утрата начальных гласных в предударных слогах - слабых компонентов словосочетания» [195] . Таким образом, латинское inimcus = ирландское nаma, e [196] .

Славянское nмmьcь, повидимому, входит в рассмотренную группу слов, у которых был один и тот же источник, латинское inimcus. Необходимо отметить также изменение [k] в предпоследнем слоге латинского слова в свистящий звук [c] после гласного переднего ряда в славянском: inimcus - nмmьcь. И в данном случае важно, что в слове nмmьcь ударение падает на первый слог, поэтому появляется требование объяснить наличие общеславянской фонемы ять [м] после согласного n в слове nмmьcь при индоевропейском i в слове inimcus.

Чего, кстати, не требуется на славянской почве при общепринятом: *nмmьcь - образовано от nмmъ «немой». Причиной нефонетического изменения звукового облика латинского слова inimcus в славянском как nмmьcь могла быть аналогия, следствием которой явилось аналогическое выравнивание основы inimc- и нм. То есть совмещение славянской основы с заимствованной созвучной из латинского. Поэтому можно думать, что на славянской почве имело место сближение двух омонимичных основ. У латинской и славянской лексемы нет общих семантических признаков, если не брать в расчет оценочную окраску древнерусского нмъ (немой) - «чужой (народ), варвар», благодаря чему сохранился признак враждебности в этом слове.