Чтение онлайн

Картина граней обелиска с ярусами представляет такой вид. В верхнем ярусе, чередуясь от северной богини на восток, юг и запад, еще одна крупная женская и две такого же роста мужские фигуры. У этой женской и двух мужских фигур изображены символы - знакиэпитеты этих божеств. В среднем ярусе, соответственно, две женские и две мужские фигуры с разведенными в стороны руками, они значительно меньшего размера. На трех гранях нижнего яруса изображен усатый великан на коленях, он держит на голове два верхних яруса, поддерживая свод среднего яруса на ладонях пальцами наружу. На северной, лицевой грани, он стоит на коленях впрямь. На двух других гранях ноги вырезаны художником в форме «вид сбоку».

Верховное женское божество, смотрящее на север, несет идею плодородия, на груди держит рогритон, многозначный символ, в том числе знак приобщения к высшей власти правителей. Справа от нее, лицом на восток, скорее всего, ипостась Верховной богини, женская фигура с кольцом в правой руке, приложенной к левой части груди в области сердца. Это божество, должно быть, связано какимто образом с подземным миром, если судить хотя бы по двум изображениям - античного и скандинавского искусства и находкам в древнерусских могильниках. На фрагменте краснофигурного апулийского кратера около 330 до н. э. изображен Аид (Гадес) и Персефона (Кора «дева»), повелительница загробного мира. Над головой Персефоны и Аида подвешено по одному кругу с вписанным косым крестом (МНМ. 2. 1988. С. 306). На 12футовой колонне с острова Готланд в Балтийском море участники похоронной процессии, викингивоины, каждый держит кольцо в левой поднятой кверху руке (Викинги, 1996. С. 31). В яме на курганообразном возвышении на территории Збручского святилища, предназначенной для жертвоприношений, найдены обломки стеклянных браслетов вместе с керамикой XI-XIII вв. и костями животных. Подобные ямы с такими же находками раскопаны на древнерусских могильниках (Русанова, Тимощук, 1986. С. 93).

Справа от женщины с кольцом изображена мужская фигура, обращенная лицом на юг - но глядя на идола с четырьмя каменными лицами, с чертами угрюмой архаики, хочется сказать не «на юг», а «на солнопек», - на левой части груди этой мужской фигуры, под ладонью приложенной правой руки, вырезан едва теперь заметный символ - круг со вписанными в него спицами, громовой знак, колесо как эпитет божества: «громовержец» или «бог гремящий».

Громовержец в культуре разных народов был связан с земледельческими культами, он олицетворял небо как источник света и дождя (Алексеева, 1986. С. 45). На вопрос о том, какое это божество, отвечают, насколько я помню, что это - Хорс, принимая символ на его груди за солярный знак солнечного божества, потому что понимают его как двойного Дажьбога: ХорсДажьбог. И это правильно в соответствии с формой записи перечня кумиров в Пантеоне Владимира в Лаврентьевской летописи: в записи между именами Хорс и Дажьбог нет разделительного знака. Перевести это сочетание имен двух божеств можно как «солнечный Хорс».

И всетаки считаем, что на обелиске вырезан не Хорс, а Перун, обращенный лицом на солнопек. И на груди его громовой знак. Тем более, что древние славяне связывали происхождение грома с солнцем. Поэтому представляется интересным обсудить выводы М. А. Васильева в его исследовании «Боги Хорс и Семаргл восточнославянского язычества», где он приводит один из вариантов апокрифа «Беседа трех святителей», в котором на вопрос: «Отчего гром сотворен бысть?» - дан ответ: «Два ангела громная есть: елленский старец Перун и Хорс жидовин - два есть ангела молнина».

Разгадку, почему солнечный Хорс превратился в «ангела молнина», предложил В. П. Даркевич: в древности источником молний считалось солнце. На рисунке Никоновской летописи ((XVI в.) молнии показаны исходящими изо рта солнечного лика. Перун в апокрифе «Беседа трех святителей», конечно, приравнен к Зевсу. Надо, стало быть, найти в русских источниках соотнесение Хорса с солнцем. На этот источник указывает М. А. Васильев - «Слово Иоанна Златоуста», памятник домонгольского периода. В нем устойчивая пара Перун и Хорс изменена: Хорс замещен Аполлоном, имя которого рассматривают как глоссу к «Хорс» (Васильев, 1989. С. 135, 136). Солнечное божество Аполлон - устроительорганизатор не только социальнополитической жизни, но и в области морали, искусства и религии. Но почему в этом позднем источнике Хорс выступает с эпитетом «жидовин»? Убеждений и фактов на этот счет нет. Не знаю, будет ли способствовать разъяснению косвенный факт такого рода: в иранском мире существовала форма xors по отношению к солнцу - «солнцецарь», заимствованная в др.
– евр. в форме xrs «солнце» (Васильев, 1989. С. 138). Запомним, что Перун, боггромовержец, погречески Зевс; а Хорс, божество, связанное с солнцем, - устроительорганизатор не только социальнополитической жизни, но и в области морали, искусства и религии, погречески Аполлон.

Справа от Перуна и слева от Верховного женского божества изображена мужская фигура лицом на запад. Рядом с фигурой внизу вырезаны символы этого божества - длинный всаднический меч или палаш, а под ним конь. Это и есть Хорс.

Имя Хорс восходит к древнеиранскому имени Митры - Михр. Второе его имя Мира вошло в русский язык в значении «мир», но не в смысле «весь свет», а как тихое время - «мир да Бог». Эта русская идиома также связана с Митрой. Хорс не «солнце», а «как солнце». Исследователи Авесты определяют Митру как древнего бога договоров. Позднее он стал почитаться арийцами и как богвоин, «сражающийся на стороне праведного, верного договору, и безжалостно уничтожающий вероломных нарушителей соглашений и лгунов, а также и как богсудья над всеми людьми (в том числе и над душами умерших), и как солнечное божество, сопровождающее Солнце в его небесном полете» (Рака, 1998. С. 270).

Митра, как и наш Хорс, обращен лицом к западу: «Мы почитаем Митру… / Что землю вширь проходит / После захода солнца»; «Летит он, стран владыка… / Над стороною правой» («то есть южной, так как Митра после захода солнца летит с Запада на Восток») (Авеста, 1998. Михряшт. XXIV, 95-97; XXV, 103-105. С. 297, № 1). Митра «первым из божественных духов над Харой приближается впереди бессмертного [Солнца], сам на быстрой лошади… наимогущественный, обозревает всю [землю], заселенную арийцами» (Авеста, 1998. С. 312. Михряшт. IV, 13.
– Выделено нами). В числе холодного оружия у Митры нож или обоюдоострый клинок: «На колеснице Митры… / Есть тысяча ножей, / Что обоюдоостры»; у Вэртрагны, бога войны, «великолепного Мужа», «что летит за Митрой следом», «златой клинок, что разукрашен весь» (Авеста, 1998. Михряшт. XXXI, 127; Бахрамяшт. X, 27).

Из богов русского пантеона нам известен только один конный бог - это Хорс. В Слове о полку Игореве полоцкий князь Всеслав, нарушивший закон престолонаследия и завладевший Киевским престолом с помощью восставших киевлян, ночью, до света, пока не появился Хорс «впереди бессмертного Солнца, сам на быстрой лошади», несется в Тмуторокань, «Велиому Хорсу волком путь перерыскивая». Его цель: удержаться на киевском престоле, урядившись о Новгороде с сыном Святослава Глебом (Кучкин, 1985). И мы готовы утверждать, что в договорах Руси с греками под выражением: «клялись оружием своим», следует подразумевать клятву Хорсу. Именно так.

Мирный договор Олега с греками 907 г. русские скрепили таким образом: «кляшася оружьем своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, скотьим богом, и утвердиша мир» (ПЛДР, 1978. С. 46). Клятва «оружием своим» - это клятва МитреХорсу: «Ты миром и войною / Стран управляешь, Митра» (Авеста, 1998. Михряшт, VII, 29), - клятва богу договоров и богувоину, сражающемуся на стороне праведного, верного договору.

Мирный договор Игоря с греками 945 г. сохраняет форму русской клятвы, но в нем имеется ценное для нас пояснение, раскрывающее содержание клятвы «оружием своим». Вот клятвенная часть договора для языческой части Руси, для тех, которые не крещены, в переводе на современный русский язык по тексту Повести временных лет А. А. Шахматова: «И которые помыслят от страны Русской разрушить такую любовь… да не имеют помощи от Бога, ни от Перуна, да не защитятся щитами своими, и да посечены будут мечами своими, и да погибнут от стрел и от иного оружия своего, и да будут рабами в этом веке и в будущем» (Шахматов, 1916. С. 53). Постараемся же хорошенько запомнить угрозу нарушителям договора: погибнут от оружия своего и станут рабами как на этом, так и на том свете, - для суждения о содержании клятвы «оружием своим» эти положения являются главными.

Мирный договор Святослава с греками 971 г. в краткой форме сохраняет клятву оружием своим, и в то же время в этой клятве вместо «да будут рабами в этом веке и в будущем», появилось «да будем злати, якоже злато се», которое нам предстоит разобрать… «Если не соблюдем мы чеголибо из сказанного раньше, то я и те, которые со мною и подо мною, да будем иметь проклятие от Бога, в него же веруем, и от Перуна и от Волоса, скотьего бога, и да будем золотыми, как это золото, и своим оружием да иссечены будем. Это имейте за истину, потому что царскую золотую грамоту создали нынче для вас, и написали на хартии этой, и своими печатями запечатали» (Шахматов, 1916. С. 87, № 7. Пер. наш). Так вот, клятва «оружием своим» имела, оказывается, такое содержание: если не соблюдем мы чеголибо из сказанного в договоре, то своим оружием да иссечены будем. На первый взгляд все ясно, и в то же время ничего не ясно. Как это можно быть иссеченным своим оружием? Это высказывание считается таким же темным местом, как и «да будем злати, якоже злато се». Однако такая удивительная угроза нарушителям договора приобретает содержательный смысл в контексте восхвалений Митре, у нас - Хорсу:

Мы почитаем Митру…

Которого не может

Ввести в обман никто…

Везти не будет лошадь

Противящихся Митре,

Не продвигаясь, скачет:

Несомых не несет,

Везомых не везет.

Летит копье обратно,

Что лжец вперед бросает,

От заклинаний злобных

Нарушившего слово.

(Авеста,1998. Михряшт, V, 17, 20. С. 275).

Вот, оказывается как: оружие нарушителей мирного договора само обернется против них («Летит копье обратно, / Что лжец вперед бросат), и лжецы будут повержены. Тогда что же значит, если все идет одно к одному, «да будем злати, якоже злато се»? Опять Митра? О, в этих словах захватывающая метафора древних руссов, торговцев рабами! Эти слова переводят почемуто «будем желты, как золото» (ПЛДР, 1978. С. 87), но от чего нарушители договора пожелтеют - пока не известно. Но ведь нарушителей договора ждут не победы, а разгром, вот тогда пленные и станут «золотыми», готовыми на продажу рабами, которых продавали за золото - золотыми, как «это золото», гривныобручи, которые русы вместе с оружием клали на землю, клянясь «оружием своим». Теперь доступен пониманию и этот факт: зачем русы, скрепляя мирные договоры клятвой «оружием своим», клали на землю вместе с ним и свои золотые гривны - оказывается, для того, чтобы показать, что нарушители договора превратятся в пленных, продаваемых в рабство за золото. Еще за 60 лет до заключения Святославом этого договора с греками, в 912 г. князь Олег урядился с ними, что они буду выкупать своих греков (а по договору русы будут продавать им пленных греков) по 20 золотников за раба (Шахматов, 1916. С. 38). Выходит, что стать «золотым» - это значит иметь цену золотом за себя в качестве пленного.