Чтение онлайн

В этот момент она услышала сухой щелчок пистолета Бешеного: то ли патроны кончились, то ли заклинило оружие, и в следующее мгновение Бешеный изо всех сил бросился к ней, схватил ее за плечи и закрыл своим телом.

Джулия еще ничего не поняла и подумала, что любимый просто хочет обнять ее... но уже опять слышатся выстрелы... Громкие, беспощадные выстрелы... Один, другой, третий, четвертый...

"Кто стреляет? Кто позволил? Кто?" - хотела спросить Джулия.

Но в тот же миг ее взгляд остановился на застывшей на коленях фигуре Аркана, который, оставаясь в полной неподвижности, нашел-таки силы нажимать на спуск своего керамического пистолета. Все выпущенные им пули безжалостно впились в спину Бешеного.

Джулия ощутила, как обмякло тело любимого мужа, как что-то прошептали его мгновенно побледневшие губы, видела, как бросил он на нее последний виноватый взгляд своих синих глаз, как он закрыл их...

И она сердцем, именно сердцем почувствовала, что Савелий уже мертв... Мертв! Боже, какое страшное, какое безысходное слово! Мертв! Это значит навсегда?!

Джулия беспомощно огляделась вокруг, словно ожидая, что кто-то сейчас подойдет и оживит ее любимого. Никто не посмел шевельнуться при зрелище этой трагедии, а по щеке Ростовского медленно потекла слеза и упала на залитый кровью пол... И сжал Ростовский до хруста в костях свои мощные кулаки...

В этот момент взгляд Джулии вновь упал на того, кто пытался убить ее и от чьих пуль ее заслонил своим телом Савелий.

"Тебя, падаль, именно тебя я защищала от смерти, хотела сохранить тебе жизнь, чтобы ты смог предстать перед судом... Господи! Что я наделала? Из-за меня погиб Савелий! Из-за меня!"

Эта мысль своей ужасающей правдой настолько поразила Джулию, что сильно защемило сердце, перехватило дыхание, и она вдруг громко застонала от безысходности.

Потом этот стон резко оборвался, она медленно, очень медленно поднялась с колен. Ее лицо окаменело, а зеленые глаза излучали такую ярость, что, казалось, подобно глазам медузы Горгоны этот взгляд мог любого превратить в камень. Она подошла к убийце Савелия.

– Нет, ты не имеешь права жить!
– тихо проговорила Джулия, потом взяла из его рук керамический пистолет, в котором, судя по выдвинутому затвору, уже явно не было патронов.

– Возьми мой, сестренка!
– крикнул Ростовский, протягивая ей свой "Стечкин".

– Нет, на эту мразь даже пули жалко!
– процедила она сквозь зубы и, взмахнув керамическим пистолетом, со всей силы ударила Аркана рукояткой под затылок.

Громко хрустнули шейные позвонки, и Аркан, даже не охнув, мертво ткнулся лицом в землю, и его земное существование оборвалось навсегда...

Джулия вернулась к Савелию, села перед ним на землю, положила его голову к себе на колени и молча стала раскачиваться из стороны в сторону, словно баюкая маленькое дитя. А по ее щекам текли крупные медленные слезы...

Ни один из боевиков Аркана не ушел с места "стрелки", даже тех, кто был ранен, Ростовский, после гибели Бешеного, которого любил как родного брата, приказал своим пацанам добить.

– Ни одна мразь не должна выжить! Ни одна!

И те его братишки, кто способен был стоять на ногах, пристрелили всех, кто еще был жив.

Ростовские потеряли четверых, пятерых потерял Ушба. Были и раненые, но не очень тяжело, и через несколько дней их отпустили из больницы.

Рана Ушбы казалась достаточно серьезной, но после операции врачи с удивлением заявили, что ожидали гораздо худшего. К счастью, пуля, попав в место, где пару недель назад была уже операция, лишь легко задела печень и через пару-тройку недель Дато мог выписаться из больницы.

Сам Ростовский получил тяжелое ранение в левое плечо, но и на его стороне было в этот день счастье: пуля, пройдя рядом с сердцем, не задела его. Когда врачи сообщили ему об этом, заметив, что он родился в рубашке, Ростовский наотрез отказался от больницы.

– Мне еще нужно хоронить брата и своих пацанов, - заявил он.

Самым большим везунчиком оказался Ник: ни одной царапины...

XXXIII

След Бешеного

Константину повезло больше, чем многим: он был ранен только в руку...

Когда он добрался до телефона, то сразу же позвонил Богомолову.

– Да, вас слушают!
– раздался бодрый голос генерала.

– Это я, Костик...
– бесцветным голосом проговорил Рокотов-младший.

– Что случилось, племяш?
– Богомолов сразу почувствовал какую-то беду.

– Дядя...
– Константин невольно всхлипнул.

– Что?!
– выдохнул генерал, с трудом сдерживая охватившее его волнение.

– Са... са...
– Костя вновь всхлипнул, не в силах выговорить имя своего друга и учителя.

– Возьми себя в руки!
– приказал Богомолов.
– Говори, что произошло!

– Сейчас...
– Константин стиснул зубы, потер пальцами виски, чуть успокоился и быстро выговорил: - Нашего Савелия больше нет!

– Ты что говоришь? Как это нет Савелия?
– Константину Ивановичу даже в голову не могло прийти, что Савелий умер.

– Погиб Савелий... дядя...
– Константин не выдержал и вновь всхлипнул.

– Погиб?!
– выдохнул Богомолов и несколько минут не мог произнести ни слова, потом потер рукой грудь в области сердца, достал из кармана коробочку с нитроглицерином, сунул таблетку под язык.
– Ты где сейчас?
– каким-то чужим голосом спросил он.

– На Маяковке, у зала Чайковского...

– Жди, сейчас приеду!

Костику показалось, что прошла вечность, прежде чем перед ним остановилась служебная "Вольво" генерала. Богомолов открыл перед ним дверцу, тот молча сел, и машина двинулась вперед. Помолчав несколько минут, Константин Иванович попросил:

– Расскажи, как это случилось?

С трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, Константин подробно поведал обо всем, что произошло. Богомолов не успокоился и все спрашивал, спрашивал. В конце концов он добился того, что племянник сообщил о самом начале истории когда он перепоручил несчастных стариков заботам Ростовского.

– Господи, Костик, почему ты мне все не рассказал еще тогда? Ведь все можно было сделать по-другому!
– Казалось, что генерал даже простонал, настолько больно ему было услышать эту трагическую историю.

– Мне и в голову не могло прийти, что так все обернется!
– признался Константин.
– Дядя, ты поможешь вернуть квартиру старикам Лукошниковым?

– Вне всякого сомнения!
– твердо заверил Богомолов.

– Нужно Воронову сообщить: он же где-то за границей...
– вспомнил Константин.

– Он уже знает: я ему позвонил из машины. Андрей завтра вылетает в Москву! Как Джулия?

– Лежит пластом дома и никого не хочет видеть...

– Бедная девочка! Столько смертей свалилось на нее одну!