Чтение онлайн

– А что это за страшный зверь Шакал? И за что его должны казнить?

– Восхищен точностью формулировки вашего первого вопроса, - предваряя ответ, заметил Широши.
– Если мы оба с вами согласны с той идеей, что в мире существует абсолютное Зло, то эта субстанция, именовавшаяся среди немногих посвященных Шакалом, была его наиболее законченным воплощением. За это он и понесет или уже понес заслуженное наказание.

– Кому же удалось его казнить?
– спросил Савелий, ему было по-настоящему интересно.

– Насколько я информирован, - Широши немного задумался, - а моя информация об этом деле довольно скудна, есть некий тайный орден, который именует себя "Возрождение России", и именно его воины захватили Шакала и приговорили к казни. Вы что-нибудь слышали об этой организации?

– Нет, - с некоторым недоумением ответил Савелий.
– А вы что о ней знаете?

– По существу, я не знаю ничего, кроме того, что это тайное общество, цели которого ясны из его названия.

– А что конкретно натворил Шакал?
– не без озабоченности спросил Бешеный.

– Об этом мы можем только догадываться. Дело в том, что эта зловещая фигура обладала уникальной гипнотической силой, которую успешно применяла на расстоянии. Существует опасение, что во многих войнах и конфликтах двадцатого века, начиная с Первой мировой войны, непосредственно повинен Шакал.

– Так сколько же ему сейчас лет?
– с недоверием спросил Бешеный.

– Много, очень много. И вас-то, Савелий Кузьмич, это не должно так удивлять. Ведь Посвященные Злу, равно как и Посвященные Добру, не имеют календарного возраста.
– Он пытливо взглянул на Бешеного.

– Но у Шакала наверняка остались подручные?
– тревожно спросил Савелий.

– Не подручные, а исполнители его злой воли, - аккуратно поправил его Широши.
– Обладая огромной гипнотической силой, Шакал мог внушить любую, даже самую черную и жестокую мысль кому угодно: от Президента и крупнейшего ученого-интеллектуала до последнего бомжа.

– Он зомбировал людей, и они исполняли его приказы, уверенные, что поступают так, а не иначе, по собственной воле, - догадался Бешеный.

– Видите, как легко вы поняли метод Шакала, а теперь вам должны быть ясны последствия его деятельности.

– Ну, до нас с вами он не добрался, - облегченно сказал Савелий.

– За себя могу ручаться, а вот за вас...
– Широши дипломатично сделал паузу.

– Вы полагаете, что я действовал под гипнозом Шакала?!
– возмущенно воскликнул Бешеный.

– И не вы один, мой любезный Савелий Кузьмич... Вы ведь не забыли историю с базой в Казахстане, где вам был присвоен номер "Тридцатый"?

– Конечно, нет, - ответил совершенно сбитый с толку Бешеный.
– Но какое отношение к Шакалу имеет эта база?

– Представьте себе, самое непосредственное.
– Широши загадочно улыбнулся.
– Углубляться в историю нашего с Шакалом давнего противостояния я сейчас не буду. Изложу конспективно канву тех событий, участником которых вы невольно оказались. Когда в Кремле воцарился Михаил Горбачев, я работал в Москве чиновником средней руки в одном из министерств и готовил, может быть, самый главный в моей жизни проект...

– Ну, вы даете!
– присвистнул от неожиданности Бешеный.

– Я искренне хотел помочь России, которая с каким-то мазохистским наслаждением, коего я никак не могу ни принять, ни разделить, вот уже почти целый век ставит на себе рискованные социальные эксперименты.

– Как я понимаю, в тот период вы отказались от ваших обычных развлечений, - не преминул съязвить Савелий.

– Именно, - охотно подтвердил Широши.
– Михаил Горбачев мне сразу не понравился. Я увидел в нем самовлюбленного пустослова, ничего не умеющего доводить до конца. Вспомните, как он крутил головой перед телекамерами - ну, точь-в-точь охорашивающийся селезень!

– Похож, - подтвердил Бешеный, поражаясь меткости сравнения.

– Не впечатлил меня и Ельцин, властолюбивый и по-мужичьи хитрый. Я готовил на русский престол совсем другого человека, потомка дворянского рода, который подревнее Романовых будет. В тех, еще советских, условиях его с детства учили, как положено в благородных семьях: три языка, музыка, искусство и литература, история. К этим обязательным предметам я добавил информатику, системный анализ и современные экономические теории. В общем, мальчик рос в высшей степени образованным, а главное - удивительно честным, что для России, увы, не типично. Его воспитывали в понятиях чести и гордости, и он уже в школьные годы не мог себе позволить проехать в транспорте без кондуктора бесплатно - ему было стыдно.

– Да уж, - недоверчиво произнес Савелий, словно пытаясь себе представить русского мальчика, о котором ему рассказывал Широши.

– Короче говоря, на базе в Казахстане проходили подготовку люди, единственная цель которых состояла в том, чтобы привести этого молодого человека к власти.

– И что эти типы и дальше при нем состояли бы?

– Ни в коем случае! Следующее задание для выживших было определено за пределами России. Конечно, потребовалось бы согласие Верховного Совета, которое было у меня почти в кармане. Все шло как по маслу: Горбачев оказался в Форосе, так называемые путчисты народом были восприняты безо всякого энтузиазма. Но... Тут вмешались вы и поломали все мои планы, - с некоторой укоризной закончил Широши.

– Но я же не был в ваши планы посвящен, - не считая необходимым оправдываться, заявил Савелий.

– Вам, извините за откровенность, Савелий Кузьмич, это по чину не полагалось. Но вот откуда к вам пришло убеждение, что на базе тренируются боевики будущих путчистов?

Бешеный задумался, пытаясь в деталях вспомнить события десятилетней давности.

– Честно говоря, не помню...

– А вы и не можете этого помнить, ибо Шакал вам не только незаметно внушил эту мысль, но вы уже ощущали ее как свою. Шакал всегда ненавидел Россию и, в частности, с вашей помощью добился, чего хотел, - мой план рухнул.

– Так вы считаете, что Ельцин...

– Я ничего не считаю, кроме того, что уже сказал, - резко перебил его Широши.
– Все остальное из области фантастики и домыслов.

– А где сейчас этот ваш воспитанник, если не секрет?
– переменил тему Савелий, видя реакцию Широши.

– С помощью своих дальних родственников получил французское гражданство и теперь в Париже занимается нау-кой.

Вся информация, полученная Савелием, нуждалась в серьезном осмыслении, но Широши, казалось, не собирался с ним расставаться.