Чтение онлайн

Надо сказать, что у Кузьмы Силантьевича последнее время очень плохо стало с глазами - напомнила о себе давняя фронтовая контузия, и он почти не воспринимал текст, напечатанный мелкими буквами, но мужская гордость не позволяла ему в этом признаться даже жене, а по врачам он с молодых лет ходить не любил. А потому, полистав для порядка бумаги, принесенные Арканом, он безропотно их подписал. Супруга, не привыкшая перечить мужу, и тут не возражала.

Вот так и вышло, что "милый и обаятельный сынок" Аркан отобрал у них квартиру и превратил их в самых настоящих бомжей.

О своей беде старики узнали только тогда, когда через три месяца приехали за очередной арендной платой. Они уткнулись в новую железную дверь с новыми замками, короче говоря, в тот день им так и не удалось попасть в свою квартиру: на звонки никто не отозвался. Посчитав это недоразумением, старики вернулись в снимаемое ими жилье, которое, на свое счастье, оплатили за полгода вперед, и стали названивать квартирантам. Через некоторое время трубку поднял Аркан, который в доходчивой и довольно грубой форме объяснил им:

– Слушай, старый, я сполна заплатил вам за вашу развалюху, о чем и был оформлен официальный документ, который вы оба подписали. Мне пришлось сделать в квартире ремонт и отдать такие бабки, что вы, по большому счету, еще и должны мне, но я, как добрый человек, не стану требовать с вас эти бабки, но при одном условии - вы перестанете мне надоедать! Я достаточно ясно все объяснил?

– Да как же можно так поступать, сынок?
– дрожащим голосом спросил Кузьма Силантьевич: ему все еще верилось, что парень шутит, сейчас он рассмеется и все встанет на свои места.

– Жизнь тяжелая, старый!
– с издевкой посетовал Аркан.

– Да я в милицию... я в суд на тебя... негодяй!
– заходясь от гнева, стал выкрикивать старик, когда до него до-шло, что "милый сынок" и не собирается шутить. Стало так больно, что он едва не задохнулся: сильно защемило в груди.

– Да хоть самому Президенту пиши! А будешь оскорблять, я тебе, бля, все твои старые кости переломаю, старый ты козел ободранный!
– В голосе Аркана было столько неприкрытой злобы, что Кузьма Силантьевич действительно испугался, но постарался не показать этого, взял себя в руки и с достоинством сказал:

– Напрасно вы, молодой человек, думаете, что на вас не найти управы, старик с большим трудом сдерживался, - и что закон якобы для вас не писан: придет время, и вы глубоко раскаетесь в содеянном зле...

– Да пошел ты на х... нашелся тут мне оракул!
– крикнул Аркан и бросил трубку.

– Что с тобой, отец?
– всплеснула руками Серафима Иннокентьевна, заметив, как сильно побледнел муж, приложив руку к сердцу.

– Сей... час... Сейчас пройдет...

Но заботливая жена уже достала из его нагрудного кармана таблетку нитроглицерина и сунула ему в рот.

Когда он пришел в себя и рассказал ей, в каком положении они очутились, Серафима Иннокентьевна всплеснула руками и устремилась к своей старой сумочке, в которой хранила все важные документы. Отыскав договор купли-продажи, она надела очки и внимательно впервые прочитала его вслух. И тут старики наконец осознали, в какую ловушку попались по своей собственной неразумности. Поняли они, к ужасу своему, что тот наглец был прав, говоря, что они могут обращаться хоть к Президенту: документы были составлены по всем правилам, и они сами согласились накинуть на свою шею удавку.

Они не знали, что делать, и пару дней вообще не выходили на улицу, даже подумывая о том, чтобы уйти из жизни, как неожиданно раздался телефонный звонок.

– Привет, старики мои!
– услышали они бодрый голос Андрея Плешкова, которому, к счастью, они при переезде оставили свой новый телефон.
– Извините, что не звонил долго: за границу мотался! Как вы поживаете? Какие новости?

– Господи, Андрюша!
– Серафима Иннокентьевна горько расплакалась и сквозь слезы выпалила: - Квартиру мы потеряли, дурни старые!

– Как это потеряли?
– удивился Андрей.
– Погоди-ка, мать, реветь-то, толком все расскажи... Хотя нет, говори адрес: сейчас приеду, и вы мне все расскажете...

Вскоре он примчался к ним. Услышав их горькую историю и внимательно изучив документы, огорченно покачал головой и со вздохом спросил:

– Что же вы со мной-то не посоветовались?

– Он казался таким добрым, внимательным, милым...

– За такие деньги любой бы...
– начал Плешков, но решил не сыпать соль на раны и без того убитым горем старикам.
– А ведь эта сволочь права: здесь ни милиция, ни суд не поможет, во всяком случае, так мне кажется, - задумчиво проговорил он.

– Так что же нам-то делать, Андрюша, милый?
– Старушка вновь всхлипнула.

– Сейчас я не готов ответить на вопрос, заданный в свое время еще Чернышевским, но, как говорил ваш сын, незабвенный Савелий Кузьмич: в жизни нет безвыходных ситуаций, просто иногда очень сложно разглядеть выход...

– Да, именно так всегда говорил мой Савушка.
– Старушка снова всхлипнула, на этот раз от воспоминаний о своем сыне.

– А сейчас я вам обещаю: все будет хорошо!.. В это просто необходимо верить!

Трудно сказать, насколько ему удалось утешить этих несчастных стариков и вселить в них хотя бы подобие надежды, но ушел он только тогда, когда они хотя бы внешне успокоились. Андрею было очень жалко родителей своего погибшего друга, но он, конечно же, понимал, что к правоохранительным органам, как и к судебным, обращаться бесполезно: если и найдется какая-нибудь сердобольная душа, то, изучив документы, сразу откажется от заранее проигрышного дела. Оставалось только одно: обратиться к тем, кто ратует не за слепое выполнение закона, а стоит за правду.

Перебрав всех своих друзей и знакомых, он понял, что есть только один человек, которому он не раз помогал и который наверняка не откажет ему оказать помощь старикам. Этого человека звали Константин Рокотов...

Не долго думая, он залез в компьютер, открыл файл своей записной книжки, отыскал фамилию Рокотова и набрал его номер мобильного телефона. К счастью, Константин ответил сразу:

– Вас внимательно слушают.

– Привет, сыщик! Ты где? Может быть, тебе по обычному перезвонить, чтобы не тратить лишние центы?