Чтение онлайн

Свое прозвище Павел получил за шрам на щеке возле уха. Эту "боевую отметину" он добыл еще в детсадовском возрасте при попытке удовлетворить свое любопытство: его потянуло выяснить, растет ли что-нибудь особенно вкусное на огороде их соседей, обнесенном колючей проволокой. Перелезая ее, Пашка зацепился сначала штаниной за ржавую колючку, потом уколол ладонь, кувыркнулся и сильно ободрал лицо. Болтаясь вниз головой на проволоке и пытаясь отцепить штанину, при том, что кровь лилась ручьем, он не издал ни единого звука.

Так, вероятно, и истек бы он кровью, если бы не соседская девчонка конопатая Катька, к которой Пашка часто цеплялся, не признаваясь даже самому себе, что задевает ее потому, что она ему нравится. Увидав своего "прилипалу" в таком беспомощном состоянии, Катька отбросила в сторону всякую девичью гордость и с воплями: "Пашка убился! Пашка убился!" - мгновенно подняла всех взрослых вокруг. Беднягу высвободили из "колючего плена" и отправили в ближайшую больницу, где его подлечили, но шрам навсегда остался напоминанием о вреде излишнего любопытства.

Через несколько лет, когда Пашка, окончив восемь классов, учился на токаря, он подсел на два года по "хулиганке", и конопатая Катька, с которой парень сблизился после памятного спасения, терпеливо дожидалась его, исправно посылая в зону по четыре письма в неделю. Ее терпение было вознаграждено: и после освобождения Пашка предложил ей "руку и сердце", и они отпраздновали свадьбу. Вскоре у них появился на свет рыженький Колька, следом - рыжая Светка, а затем новоиспеченного мужа и отца вновь окунули в места не столь отдаленные теперь уже на пять лет за разбой.

На этот раз Павка отсидел от звонка до звонка, но, как и прежде, любящая Катерина преданно ждала своего непутевого мужика. В одно из их личных свиданий (зэк имеет право провести от одной до трех ночей с близким родственником) на заре она снова зачала - родился еще один пацан, назвали его Вовкой. Когда Павка-Резаный освободился, младшему пошел уже третий год. Семья образовалась большая, и всех нужно было кормить.

Скорее всего, Павка-Резаный снова бы, как пить дать, подсел, - такой уж у него был характер. Но ему на пути повстречался брат Ростовского Сергей, который сумел разглядеть в нем не только бесшабашную, но и преданную натуру. Проверив Пашку в нескольких делах, Сергей познакомил его с Ростовским и порекомендовал взять в свою бригаду. С этого знакомства и перевернулась вся Пашкина жизнь. Теперь он остепенился, стал рассудительным, не лез почем зря в драку, и вскоре Ростовский выделил его, назначив Старшим одной из боевых групп.

Услышав резонный вопрос Павки-Резаного о деньгах, Ростовский молча посмотрел каждому из присутствующих в глаза, и последним, на ком остановил он свой взор, был Пашка.

– Вот что я скажу, братва. Мы с вами нередко тянули мазу без всякого навара: по дружбе, а иногда и просто по совести. У этих стариков были два сына и дочь, и всех детей они потеряли. Старик - заслуженный вояка, ветеран. Единственное, что у них осталось на память о покойных детях, это их дом, где они сделали свои первые шаги, где они росли, ну, короче, братва, вы понимаете...
– Ростовский сделал паузу.
– Старикам и без того худо живется: пенсия скудная, да и платят ее с большой задержкой, пособие за погибшего в Афгане сына и того меньше, а тут нашлись отморозки, которые, воспользовавшись старческой слепотой, обманом завладели их хатой... Я знаю, что не у каждого из вас есть родители, а если бы были, то, случись чего, и они остались бы одни. С нашей рисковой профессией это немудрено. Представьте, что какие-то гады выкинули ваших родителей на улицу...
– Он снова замолчал и красноречиво взглянул каждому в глаза.

– Послушай, братела, - вставил один из Старших группы - Ник, - мне кажется, что все уже поняли, а потому говори, что нужно делать?

– Ты, Ник, со своей группой продолжай вылавливать этого сраного актеришку: он задолжал серьезные бабки, со стариками начнет работать Коля-Ватник... Как всегда, собрать максимум информации: кто они? сколько их? имеют ли крышу? Если имеют, то какую? Если чисто беспредельщики залетные и борзеют без крыши, то повстречайтесь, "по душам пробейте", не поймут психологического внушения поработайте в контакт... Но учтите, они при любом варианте должны написать дарственную на эту хату, которую посмели так гнусно отобрать у бедолаг... Сколько пацанов возьмешь?

– Думаю, парочки хватит...

– Хорошо, у меня только одна просьба: усмири свой гонор, Колян, особо не спеши и пробей их по полной программе...

– Ты ж меня знаешь, Андрюша...

– Знаю, потому и напоминаю!.. А теперь ты, Сережа, поведай о "лесниках"...

"Лесники" - так они назвали одно легкое на первый взгляд дело: ростовским пацанам нужно было лишь проследить за одной сделкой с момента оформления договора до получения груза - строевого леса, получателем которого был "их" бизнесмен. На первый взгляд все выглядело довольно просто и заманчиво: у одной фирмы есть требуемое количество денег, у другой - необходимое количество леса соответствующего качества и транспорт для перевозки. Но на деле все оказалось сложнее - палки в колеса начала вставлять украинская таможня, которая устроила настоящий беспредел.

Сейчас в который раз Сергей вернулся с Украины. Он еще по телефону заверил, что вроде бы дело сдвинулось с мертвой точки...

Коля-Ватник, бывший борец-вольник, входивший в призовую тройку в Ростовской области, в силу своего нетерпимого и вспыльчивого характера, отмечая однажды день рождения, сломал нос хозяину ресторана, где они с компанией гуляли. Поскандалили из-за какого-то пьяного базара, но хозяин, на беду, оказался двоюродным братом местного "Вора в законе". Все могло кончиться для Коляна более трагически, если бы этот "Вор" сам не увлекался вольной борьбой и разок-другой даже встречался с ним на ковре. В результате сломанный нос обошелся Коляну в ту самую однокомнатную квартиру, которую он недавно получил от спортивного общества. Вернуться домой, где в двухкомнатной квартире жили дед с бабкой, отец с матерью, да еще и младшая сестренка, он не мог, а потому стал в полном смысле бомжевать. И довольно часто ничего, кроме ватника, на котором он спал и которым одновременно укрывался, у него не было. Потому и прозвали его - Коля-Ватник.

Как-то Коляну повезло встретиться с Андреем Ростовским, который уже прочно обосновался в Москве и приехал в Ростов по делам. И эта встреча надолго определила их отношения. Одна местная банда молодых наркоманов, не зная, кто такой Ростовский, напала на него ночью, когда он возвращался из гостей в хорошем подпитии с девушкой, которую во что бы то ни стало решил проводить лично.

Нападавших, возжелавших позабавиться с симпатичной девушкой и разжиться бабками, было человек шесть, да еще и вооруженных ножами и железными прутьями. Будь Ростовский потрезвее, а ночь посветлее, еще можно было бы говорить о каком-то условном равенстве. Но... Тут-то как раз вовремя и оказался рядом Коля-Ватник: не ожидая такой серьезной подмоги противнику, молодняк разбежался врассыпную, а Коля-Ватник помог подняться Ростовскому с земли. С опухшим глазом, рассеченной бровью и порезанным боком идти в дом, где он остановился, нечего было и думать. К счастью, родители девушки уехали на несколько дней в отпуск на море, и она предложила им убежище у себя дома.

С этого дня и началась дружба Ростовского с Колей-Ватником. Тот был дерзким, исполнительным, а самое главное, преданным человеком. Вскоре Ростовский предложил ему переехать в Москву. Сначала снял ему комнату, потом, когда Коля-Ватник показал, на что способен, снял и квартиру, причем сразу на пять лет. Хозяева уезжали работать за границу и сдали квартиру по очень умеренной цене.

Коля-Ватник звезд с неба не хватал, но его внушительный вид - рост под два метра и вес за сто двадцать - часто приносил результат даже там, где его и не ждали.

Несколько дней он со своими приятелями Толиком и Щербатым поочередно "пасли" отобранную квартиру. Наконец удача им улыбнулась: в квартиру, за которой они следили, кто-то наведался. Дежуривший в этот момент Толик не успел толком его рассмотреть, а потому тут же позвонил Коле-Ватнику, который быстро примчался на своих синих "Жигулях" десятой модели. Аркан пробыл в квартире недолго, и когда вышел, они его сразу узнали по описанию стариков.

– Что будем делать?
– спросил Толик, невысокий, улыбчивый и обаятельный парень лет тридцати.