Чтение онлайн

– Он умер давно!

– Очень благородно вернуть себе имя, по праву принадлежащее вам с рождения!

– Спасибо, конечно, за поддержку, но мне бы хотелось знать, кто говорит?

– Александр Позин...

– Позин?
– повторила Джульетта, явно не припоминая его.

Тогда Александру пришлось самому напомнить, как он познакомился с ее мужем.

– В тот день, если мне не изменяет память, вы только готовились стать мужем и женой, и меня Сергею представила госпожа Руфь, которая по моей просьбе устраивала вечер, куда пригласила известных политиков и крупных бизнесменов...

– А, точно, что-то припоминаю.
– Джульетта действительно вспомнила, как Савелий вместе с мужем ее тетки спешно ретировались, чтобы не слышать их бесконечного трепа о женских делах.

– Действительно вспомнили или делаете вид?
– поинтересовался Александр.

– Нет-нет, правда вспомнила! Вы известный политолог, приехавший из Москвы.

– Может быть, и не такой уж известный, но все-таки политолог, - не без самоиронии согласился Позин.
– Так что, уважаемая Джульетта, могу я поговорить с Сергеем?

Ей голос Позина был чем-то симпатичен. Но он упорно продолжал называть Савелия Сергеем. Из этого следовало, что Савелий не считал нужным перед ним раскрываться, хотя он вернул свой облик и для близких ему людей стал Савелием Говорковым. Вполне возможно, что Савелий подозревал Позина в связях с кремлевской мафией и потому не был достаточно откровенным. Именно поэтому Джульетта не стала поправлять Позина.

– Вы знаете, а Сергея нет дома: он даже не в Америке... Что ему передать, если он позвонит?

– Собственно говоря, я хотел вас с ним пригласить на концерт известного советского композитора Гурьбина, который состоится послезавтра в ресторане Толстого Марика на Брайтон-Бич. Надеюсь, вы слышали об этом композиторе?

– Честно говоря, нет.

– Думаю, его это ужасно обидело бы, поскольку он уверен, что все русскоязычные в Нью-Йорке только и делают, что распевают его песни с утра до вечера. Одно "Последнее свидание" чего стоит!

– А я не слышала, я люблю Высоцкого.

– Если Сергея нет в Нью-Йорке, то, может быть, вы хотите сходить на концерт?

– Извините, господин Позин, но я сама завтра улетаю в Никарагуа!

В ее голосе Позин уловил какую-то смутную тревогу, но, как человек интеллигентный, не стал вдаваться в расспросы.

– Очень жаль, дорогая Джульетта! Что ж, как-нибудь в другой раз!

– Да, как-нибудь... до свидания!..

– Всего доброго! Удачи вам!..
– пожелал ей Позин и положил трубку.

Позину пришлось задержаться в Америке существенно дольше, нежели он рассчитывал. В шифрограмме на его имя, подписанной Щенниковым и поступившей в миссию России при ООН в Нью-Йорке, было указание остаться в США как минимум месяца на два, с тем чтобы отслеживать реакцию деловых и политических кругов на политику Президента Буша в отношении России.

В этом была своя логика, поскольку у Позина еще с тех времен, когда он учился в США, имелось множество приятелей в разных сферах американского общества. Кроме того, в последних строках шифрограммы угадывалась еще одна причина для продления пребывания Позина за океаном. Щенников писал: "Вопрос о вашем дальнейшем трудоустройстве успешно решается", что в переводе с бюрократического языка на человеческий означало одно: "Ты пока безработный, никому не нужен и потому сиди тихо там, куда тебя послали".

Сообщение это вовсе не обеспокоило Позина, ибо ему было хорошо понятно и то двусмысленное положение, в котором пребывал и сам Щенников. А возвращаться к нему в качестве его помощника Шурику вовсе не улыбалось. О деньгах в шифрограмме речи не было, но в ближайшие дни, проверяя остаток средств на карточке, Позин обнаружил, что счет его пополнился еще полусотней тысяч долларов. Кого заставили раскошелиться, Долоновича или кого другого, Позина вовсе не волновало. В конце концов, он сам никого ни о чем не просил.

Таким образом, Шурик Позин, как обычно, совершенно не задумываясь о будущем, прекрасно проводил время, встречаясь со старыми знакомыми и заводя новых. Ему и вправду было интересно, как относятся американцы к жестким заявлениям по поводу России назначенные Бушем члены его кабинета. Люди, голосовавшие за Гора, сочувствовали России и Позину. А приверженцы республиканцев заявляли, что жесткая позиция Буша - единственно правильная и в высшей степени полезная прежде всего для самой России, погрязшей в коррупции. Кремлевское руководство под давлением администрации Буша будет вынуждено принять серьезные меры против коррупционеров, окопавшихся в высших эшелонах власти. Так, по крайней мере, полагали они.

Новый, две тысячи первый год Позин встречал в жилом комплексе российской миссии, где было хотя и немного казенно, но все-таки весело. И, как ни странно, он довольно часто вспоминал своего нового знакомого и даже честно пытался поздравить его с Новым годом и Тысячелетием - несколько раз пытался дозвониться, но никак не мог застать дома Сергея Мануйлова, то бишь Савелия Говоркова...

Закончив разговор с Позиным, Джульетта все-таки позвонила дяде Матвею и, спросив про Позина, услышала самые лестные отзывы о нем. Это ее успокоило, и она, собрав необходимые для поездки вещи, понежилась в ванной, поужинала и легла спать. Усталость, накопленная за последние дни, мгновенно сморила ее. Она крепко проспала без снов до самого звонка будильника.

Через несколько часов этого же дня она и Виктор вылетели в Никарагуа...

Во время полета Джульетта и ее партер не сразу нашли общий язык: оба чего-то стеснялись и отделывались односложными фразами.

Со стороны Виктора эта стеснительность была связана с тем, что Джульетта ему понравилась с момента знакомства, но его уважение к Савелию было столь велико, что сама мысль, что его тянет к жене друга, была настолько кощунственной, что он готов был высечь самого себя.

Но и Джульетта, несмотря на все попытки Виктора скрыть свое отношение к ней, вероятно, это почувствовала и поэтому совершенно не знала, как себя вести в такой ситуации. Виктор ей нравился, и она была рада общению с ним. Джульетта была твердо уверена, что на этого парня можно положиться в трудную минуту: он никогда не предаст. Но ей и в голову не могло прийти относиться к нему не как к товарищу, а как к мужчине.

Неизвестно, сколько длилась бы эта взаимная настороженность, если бы Виктор неожиданно не проговорил:

– А вы знаете, Ро... извините.
– Он спохватился и тут же поправился: Джульетта, Савелий спас мне жизнь!

Виктор проговорил это так тихо и задумчиво, как бы про себя, что Джульетта даже не сразу поняла, что он разговаривает с ней, а когда до нее дошел смысл сказанного, то она с удивлением и интересом повернулась к нему:

– Это правда?

– Правда.

– Странно, а он мне об этом ничего не рассказывал. Может, вы расскажете?