Чтение онлайн

Прогулка по барам в компании сильно пьяной птицы: это браконьерство для особо охраняемой особой. Ограждать ее от пьяных парней и смотреть, чтобы не исчезла из поля зрения. Не то чтобы она бегала, наоборот, танцевала, пила и опять танцевала в центре зала. Постоянно вытаскивая меня на танц-пол, от меня и от охраны зависел только разгон перепивших посетителей.

Я упустил момент, когда разум вышел из взгляда Зои. Она стала просто счастливой, потом полезла обниматься и целоваться. Пару раз перехватывал эти порывы — но я же не железный! Слишком красива. Я должен ее защищать, тысячелетия, мне сотни тысяч лет, я с силой ударил бетонную стену. Птица даже головы не повернула, встав на цыпочки, тянулась. А ее губы манили, они были острыми на вкус, заставляли цепенеть от жара их дыхания, я переставал дышать. Хотелось смять ее в объятиях.

Меня спас пьяный посетитель. Потом я полчаса держал голосу под краном. Руки тряслись, я сжимал их в кулак, кроша мраморную раковину. И видел отражение силы в зеркалах, люди боялись подойти.

Оборотни нашли меня бездумно таращившегося на отражение. Зоя спала уже в машине. Мне было страшно от себя, стыдно, перед оборотнями, чьи взгляды казались осуждали каждый шаг. Я сунул руки в ледяную воду. Хуже подростка!

— Да, едем.

По дороге думал обо всем, о асфальте, погоде, завтрашних делах, только не о той, что тихо сопела на сидении. Руки сводило судорогой. На краю сознания пробила мысль, что она пьяная. Пользоваться этим нельзя. Везти ее домой, нет смысла. Значит останется у меня. Может стоит отвезти ее домой? От одной мысли оставить ее одну, я чуть не сорвал на ходу дверь авто. Где-то в душе взвыл и чуть не поглотил сознание мое внутреннее я. Моя сила и мое сознание. Инстинкт, данный мне Родом, моя, моё — не отпущу.

Чуя мое взвинченное состояние, оборотни высадили у дома и растворились в ближайшем лесу. Я сам ощущал свою силу, осязал ее.

Спасибо домовому, он ее переодел в шелковые штаны и рубашку — у него есть и такое? — распустил волосы, и сплел их в простую косу и сложил на тумбочку драгоценности. Золото, а не существо.

Я выходил из ее комнаты прикладывая всю силу воли, что века заставляла меня идти вперед. На косяке остался смятый отпечаток ладони. Лаборатория в подвале перестала существовать. К утру я допил третий бочонок крепчайшего эля, и даже не чувствовал этого. Решил. Терять то что?..

Она спала, свернув одеяло в форме подобия гнезда, из которого торчала темно-рыжая коса. Прилег на противоположный край, завернулся во второе одеяло, замер.

Я ощутил мгновение ее пробуждения и прикрыл глаза. Смешно сморщила нос, нашарила тапки и ушла разорять мой дом своим любопытством, надеюсь домовой прибрал вчерашний бардак? А так, пусть ходит, где хочет.

Ну я все-таки Кощей? Как там обо мне говорят? Над златом чахну?

ПЧХИ!

Алкоголь меня, наверное, спас. Как минимум придумал оправдание моему поведению. Я буду отрицать, что что-то помню. А что помню?

В голове заплясала цветомузыка, туман… зал качается…оборотни рядом… потом темно. Отлично, притворяться не потребуется, не помню. А! я тянусь к колдуну, ближе…

Не помню, не помню, не помню. Уф… отпустило. Что подумал обо мне Кощей? У-у-у-у…. Лицо запылало от стыда, аж дыхание сбилось. Ты же взрослая девочка! Спокойная…спокойная я сказала! Сердце аж в ушах стучит. Не помню — значит не было. Хорошо, плохо помню — но тоже не было!

Внутренне придя к спокойствию, что оба взрослые люди, с учетом разницы в возрасте от сотворения мира, до меня одноклеточной, ничего не произошло. Нужно заниматься делами, ждать отчетов… а где я?

Чуть приоткрыла глаза. Довольно большая комната, сквозь шторы освещенная солнышком. Кругом дерево, потолок скошенный, с еще одним окном. Мансарда? Запах дерева, новизны, смесью недавно высохшей краской, лака и колюче-хвойного дерева.

Осторожно повернула голову. На другом краю кровати массивный кокон. Колдун. Спит. Завернулся в одеяло, как в гусеница, откуда с моего ракурса торчал исключительно нос. Мило.

Захотелось укусить за нос. Сделать кусь… и пускай как бы я не думала, что заживет, все-таки не стоит. Я даже на рефлексах качнулась в сторону колдуна, уже предвкушая вкусный укус на зубах. Нет. Не обрадуется, после вчерашнего точно! Да и мужчин, так будить не стоит, для своего спокойствия.

Будить вообще не стала, может он устал? Пару секунд по разглядывала нос и едва видимые за одеялом глаза, с сожалением стала тихонько вставать. Обнаружила тапки около кровати и через душевую пошла искать кухню.

Доски пола были подогнаны и отполированы, ничего нигде не скрипело. Только тапочки шуршали по полу. Домик не поражал фантазию колоннами и золотом, раскиданным антиквариатом и платиновым фаянсом, видела пару раз такое «дороХо-боХато», думала попрощаюсь с завтраком именно в платину. Здесь же, на вид очень скромно, а на деле… Даже полы из старого мореного дуба. В рамочке висит эскиз головы девушки, а подпись на каком-нибудь Сотбис стоит как весь Москва-сити. Леонардо Да Винчи. Скромно… В остальном везде дерево, темное, состаренное, уютно-мрачное.

Внутренний балкон, открывающий вид на панорамные окна, огромные диваны и книги, занимающие все стены. Шкафы где-то в шесть семь метров, с неприметной лестницей на полозьях.

Откуда-то из-под лестницы вкусно пахло молоком, плюшками и кофе. Вот я и помчалась, как служебная собака на запах. У каждого ведь свой собственный наркотик? Резкий запах кофе, смягченный сдобной выпечкой… у меня желудок, даже не протестовал, рыкнул и колобком спустил на первый этаж.

За лестницей, с видом на те самые панорамные окна отыскалась кухня. Плита с видом на противоположную часть участка. По-американски огромный сыто тарахтящий холодильник, рядом узенькая дверца, подозреваю кладовку, островок со столом по середине, куча полок. Кроме плиты, духовки и холодильника иной техники не видно. Памятую о любви моего домового к микроволновке, Кощей ее даже не покупал. Всеслав трижды мою пытался умыкнуть на помойку, пока не запретила, с тех пор пылиться в самом дальнем углу кухни.

На островке, за высокими стульями уже стояла кружка с кофе, размером с маленькое ведро и тарелка с пышками.

— Домовой!

— Здесь я, маленькая Хозяйка.

Около ножки стула объявился дедушка, он был на вид старее моего хозяина дома, но более обстоятельный, в аккуратной кипельно-белой рубашке, с красным обережным узором, холщовых коричневых штанах подпоясанный нитяным, красным поясом с камушками и лаптях. Его совино-огромные желтые глаза взирали на меня с любопытством присущим всем домовым и теплом, отражение отношения хозяина или хозяйки дома. Интересно, сколько ему лет? Поклонилась легонько:

— Угостишь гостью чашкой кофе? А когда Кощей проснется, позавтракаем.

В отличие от моего, никаких стенаний о моих предпочтениях в напитках не последовало. Кружка, одиноко стоящая на столе, тут же переместилась мне в руки. Моя утренняя живая вода! Интересная магия, чашка едва теплая, а напиток огненно-горячий, не то что в микроволновке — тарелка — не коснешься, еда, как из морозилки. Вот у кого нужно поучиться…Я припала к напитку, задаваясь вопросом, откуда домовые знают наши пристрастия? Не выдержала, спросила: