Чтение онлайн

— Так что я ни дня без него не могу прожить.

Финист был профессиональным дипломатом, и первый шок заболтал рутинной — о работе, второй шок он просто проглотил. Как же легко удивляются те, кто привык играть словами, если кто-то играет ими ничуть не хуже. А у Кощея подергивалась рука, та что лежала на моей талии, в глазах сверкали черти, иногда вспыхивая зеленым, болотным огоньком. Но больше ничем он себя не выдал, опыт, как-никак.

— Как имя чаровницы?

— Зоя, приятно познакомится.

— Когда вам надоест, этот старый хрыч, я в вашем распоряжении!

Кощей напрягся, чуть задвинул меня за спину.

— Финист!

Этот баламут поднял руки и сделал шаг назад, при этом подмигнул мне, по очереди, как птица, в начале одним глазом, потом вторым.

— Я ушел играть в покер.

Я вежливо улыбнулась и кивнула, прощаясь, азартные игры не для меня, слишком все зависит не от нас. Меня переместили дальше по залу.

Играет камерный оркестр современных ритмов и музыки 17–18 веков, безупречно вышколенные официанты скользят мимо нас с серебряными подносами на вытянутых руках, предлагая шампанское или вино — конечно, самое лучшее. Бал — это в первую очередь нега и роскошь…

— Ждем минут двадцать и уходим.

— Почему так?

— Через пятнадцать минут Финист расскажет ВСЕМ в этом зале новости.

— И как такой сплетник работает в МИД?

— Вот по работе он как раз молчит. А тут, скажем так это компенсация за рабочее молчание. Ну как тебе бал в Отеле Дьявола? У тебя книга дома стоит на полке.

— К своему стыду не знаю, о чем ты? Книгу скорее всего забыла подруга.

— Монпетен Ксавье он описывал мою попойку, в честь выхода на пенсию. Я тогда сильно кутил в Париже.

— На какую?

— А я решил уйти на покой…. В очередной раз. Тысячный или около того. Иногда надоедает знаешь, ли. Вот и пригласил Ксавье парочку обычных людей.

— А он кто?

— Ксавье, маркизом был. Огр. Померши где-то в начале двадцатого века.

— С чего это вдруг?

— Он, как и любой огр имеет ограничения. Ни в коем случае не есть человеческое мясо. Стоит попробовать, они слетают с катушек. Совсем…

— Как узнаю о Европе, сильно радуюсь, что не живу там.

— Средневековье в Европе сильно романтизированно романами. А так…. Свинарник с хорошим маркетологом. Надеюсь сейчас многие избавятся от детского обожания всего западного и рекламного восприятия жизни.

— Сильно на то надеюсь. Не часто простых людей приглашают?

— Ну в основном оборотни, если их пара становится истиной. Иногда ведьмы или колдуны приходят, но значительно реже.

— Все ведьмы в масках?

— Да, какая женщина себя изуродует? Вот и носят маски.

— Ты же себя не уродуешь. Ты вот такой…

— Ты же видишь меня.

— Конечно, по мне так нормально, симпатичный мужчина. Вон как народ смотрит.

Ну а что? Почему бы не констатировать правду? Высокий, молодой, внешне, мудрый, сильный, спортивный — мечта девушки, плюс еще богатый, вообще огонь! А что кости просвечивают, так рентгенолог видит это постоянно.

К выходу шла, кожей ощущая взгляды. Финист выполнил возложенную на него тайную миссию, оповестить всех в зале. Оперативно.

На выходе из зала в который раз за несколько дней столкнулась с Ярославом. На его лице красовалась полумаска похожая на кору, волхв завороженно при этом ловил каждое слово своей спутницы. Редкой красоты девушка, что глаз невозможно отвести, при этом половину лица скрывала тканевая маска, в тон одежде. Ее белая, словно мраморная кожа, голубое коктейльное платье, тяжёлые тёмные волосы, закрывали спину, она томно смотрела на Ярослава, отвечая в ответ на пылкие взгляды волхва. Красивая пара.

Но не правильная. Запах противный. Может духи?

Вот только Кощей насторожился, хищно втянул носом воздух.

— Какими судьбами?

Вопрос Ярослава был задан, не отрывая взгляда от спутницы.

Врать волхву не хотелось, но нужно, да и спутница. Не смотря на красоту, подойдя чуть ближе, стала отталкивающе мерзкой. Как что-то гадостное проползло по коже. Кикимора она что ли? Но маска ведьмы… а обязательное ли это условие?

— Кощей показывает мне жизнь.

Колдун прижался ко мне со спины, рукой то ли прикрывая, то ли защищая меня. Оказалось, очень приятным чувством, когда тебя защищают. А слова волхва, пропитанные сарказмом, прям фу… фу-фу-фу!

— Надо же, неожиданно. Завела тебе сердце?

Кощей не ответил, кажется только кивнул, или мотнул, или дернул, нужно заканчивать фантазировать. После чего аккуратно начал показывать на дверь, ту что на выход. Я не стала сопротивляться, вечер перестал быть даже интересным, настроение разглядывать этот маскарад пропало. Хотя его и не было.

— Счастливо!

Мне казалось, что прошло не больше двадцати минут, а на улице уже стемнело. Центр города осветила иллюминация, две черные машины завелись, с утробным рыком, но я махнула, останавливая порыв оборотней.

— Пошли, выпьем?

Я с удовольствием сняла шпильки и достала из машины балетки, после чего стала на порядок счастливее и на полголовы ниже. Кощей молча наблюдал за трансформацией высокой стройной девушки, в гнома. Хотя мне хотелось бы думать, что в дюймовочку.

— Куда хочешь?

— Все равно, но без этого пафоса. Делать вид, что мне нравится сюрреализм, или иная модная хрень, я больше не намеренна.

— Вот теперь ты меня понимаешь, мои редкие выходы на это мероприятие. Пошли, буду кормить. А то голос твоего желудка уже обещает меня съесть.

— И поить!

— И поить.

Покладисто согласился Кощей. Три бара я помню, потому, что меня покормили. Но это только первый, последующие два, ибо еще несколько трезвой была. Дальше тоже помню, в сизом тумане. И яркие вспышки осознания.

Мир шатался и крутился, Кощей периодически становился неплохим столбиком, на который я могла опереться. Было хорошо, просто гулять по улицам, пафос это не мое. Да я теперь могу влиться в эту тусовку, но, а зачем?

Везде по нашему маршруту ходили патрули. Молоденькие патрульные, новички. По серьезным лицам видно. Они взглядом рыскали по праздношатающимся. Старательно, но рассеяно.

Сильно развеселило воспоминание статьи, что в будущем будут идеальные граждане. Которым и даром не «нать» служивых людей. Мир во всем мире! Военные вымрут как вид, класс и все! Военные не будут больше совершать подвигов, а станут бывшими военными и будут "заключать торговые договоры и заседать на однообразных научных съездах". Дураки!

Самый высший род гражданства — это гражданство боевое, отдающее жизнь за отчизну, самый лучший гражданин — это честный в своём призвании, смелый и даровитый воин… В трудные и опасные моменты жизни общество всегда простирает руки не к ораторам или журналистам, не к педагогам или законникам, а к людям силы, к людям, повелевать умеющим, принуждать держащим!