Чтение онлайн

— Я искренне на это надеюсь, — сказал следователь серьезно. — О, вот и наша дорогая Каролина!

Писательница, успевшая переодеться в купальной кабинке, заколоть мокрые волосы и кокетливо обмотать голову газовым шарфом, лучилась улыбкой.

— Ну как? — поинтересовалась она весело.

— А если бы вы шею свернули, госпожа? — пожурил поручик.

— Не свернула бы, — ответила Каролина. — Глубина там выверена отменно!

— Да ведь я не об этом!

— А прыгать с вышки я умею, — перебила она. — Вит-тяй, миленький, вспомните, чему я обучалась! Ну, не дуйтесь, впредь обещаю предупреждать…

— Хм, — сказал поручик, но хмуриться перестал.

— Это было крайне зрелищно, — искренне сказал следователь, а комиссар в немом восхищении показал большой палец.

— Ах, ну что вы… кажется, всё-таки получилось немного брызг, — кокетливо смутилась Каролина. — Я так давно не практиковалась…

— Нет-нет, что вы! — запротестовал Дубовны и неуклюже скаламбурил: — Ваш прыжок… Он был колоссален, как… как «Колоссаль»!

— Дэвид, вы такой милый, — улыбнулась она, чем вогнала стажера в краску.

— Техника на высоте, — заметил невесть когда появившийся доктор. — Артистизм — тоже.

Топорны кивнул в подтверждение этого, Ян и Берт тоже отчаянно закивали.

— Меня беспокоит только одно, — задумчиво произнес Бессмертных. — Если наша дорогая Каролина намерена каждодневно шокировать публику такими эпатажными… хм… поступками, и если этот вот прыжок был всего лишь невинной шалостью, то мне страшно представить, до чего может дойти дело к концу путешествия…

— Ну что вы, господин Бессмертных, — вздохнула она. — Вы ведь прекрасно меня знаете…

— Это-то и пугает! И вообще, что это вас вдруг потянуло на этакое?

— Ну, знаете, — сказала Каролина и заговорщицки улыбнулась, — если уж на меня косятся, то пусть косятся по достойному поводу, а не из-за того, что из моей каюты по ночам слышен стук печатной машинки! А теперь господа, я временно вас покину, — она выразительно потянула себя за выбившуюся из-под шарфа мокрую прядь.

Поручик снова протяжно вздохнул и отправился за госпожой.

— А причем тут машинка? — недоуменно спросил Дэвид.

— Видите ли… — подумав, произнес Руперт. — Хм, как бы это объяснить? Такая сама собой разумеющаяся вещь…

— Да всё просто, — встрял Ян и повернулся к стажеру. — Помните, был у нас разговор о кочегарах и прочем?

Дубовны кивнул.

— Так вот, когда дама берет пишущую машинку или господин — локомобиль с кочегаром, на это смотрят косо!

Стажер не увидел в этом никакой логики. Видимо, это читалось по его лицу, потому что Ян добавил:

— Традиции! Например, одного почтенного господина вызвали срочной телеграммой в… неважно, куда, а его собственный локомобиль был в ремонте. И он, представьте себе, воспользовался экипажем супруги, с кочегаром, разумеется, даже не подумав, к чему это может привести!

— И к чему же? — с любопытством спросил Дэвид.

— К настоящей катастрофе! Случился ужасный скандал, этого человека бросила жена, от него отвернулись знакомые…

— Ничего не понимаю, — честно сознался стажер.

— В общем, — сдался Ян, — если пишущая машинка стучит в кабинете господина, то тут всё в порядке. Но если в будуаре дамы… гм… В общем, это вызывает кривотолки.

— И госпожа Кисленьких… — ужаснулся было Дэвид.

— А она выше этих бредней, — припечатал Руперт. — И вообще, довольно об этом!

— И правда что, — согласился Розен, снова накрылся шляпой и собрался подремать, как вдруг рядом послышался нежный звон и вкрадчивое:

— Господа… Быть может, вы соблаговолите на ничтожное мгновение прервать вашу многомудрую беседу с тем, чтобы выслушать слова недостойного слуги владыки Великого дивана?

От неожиданности все лишились дара речи. Присутствия духа не потерял один комиссар.

— Валяйте, — сказал он, не поднимая шляпы. — Какие проблемы?

— О, никакие проблемы не омрачают сердце недостойного слуги…

— И покороче, — велел Сидельских. — Скоро обед, а я еще не выспался!

— Гхм… — господин с Мглистых островов, а это был именно он, прокашлялся и заговорил уже другим тоном: — Господа, позвольте представиться: мое имя Фридрих Ибрагим фон Цвишен, поставщик континентальных товаров гарему Его диванного величества, с правом ношения золотых и хрустальных колокольчиков.

— Он тебя узнал, что ли? — шепнул Ян Берту, пока остальные представлялись, а Пол заполнял очередной бланк (иностранец ли это, нет ли, его не волновало).

— Вряд ли, — ответил тот, — скорее, он просто еще не знает, что старый султан окочурился… А шишка и впрямь важная, судя по фамилии.

— Так чем мы можем вам помочь, господин фон Цвишен? — поинтересовался тем временем Бессмертных.

— Будет ли мне позволено узнать, кто отвечает за ту неземной красоты девицу, что изволила услаждать взоры собравшихся, будучи в воде?

— Ну, допустим, я, — осторожно сказал следователь.

— О, значит, это вы благородный родитель юной девы! — расплылся в улыбке фон Цвишен, и колокольчики в бороде радостно тренькнули.

— Отчего же сразу родитель? Может быть, муж, — хмыкнул Руперт. — Я еще не настолько стар!

— Конечно, вы находитесь в самом расцвете лет! — заверил островитянин. — Я хотел сказать лишь, что на Мглистых островах ни один мужчина не позволил бы жене подобных вольностей! Право слово, я бываю поражен здешними нравами: даже в вольерах наши дочери не позволяют себе того, что порой проделывают ваши замужние дамы… Гм… Прошу извинить, я отвлекся…

— Вы решили, что я отец этой девицы, — подсказал следователь. — Почему же? Если, как вы говорите, я в расцвете лет, а дамы наши весьма раскрепощены по сравнению с вашими?

— Она выказывала к вам поистине дочернее уважение, поверьте, господин, это прекрасно заметно, — сообщил фон Цвишен и церемонно поправил тюрбан.

— Хм… ну, допустим, это моя дочь. И что же?

— Это истинный цветок! А каковы навыки синхронного плавания!.. Жемчужина!

— Синхронного? — перебил следователь.

— Ну разумеется, — понизил тот голос. — Знаете ли, Его диванное величество обожает любоваться синхронным плаванием. Дамы размещаются в ваннах, в ряд, и совершают одинаковые движения ногами… Если раздается «плюх!» — значит, команда демонстрирует идеальную синхронность, а если «плюх-плюх-плюх!», то тренера следует выпороть! Ну а тем, к кому Его диванное величество особенно благоволит, он позволяет послушать это «плюх!» или даже полюбоваться на это дивное зрелище через ширму…