Чтение онлайн

– Остаются, - пробурчал Коваль.
– Даже на воде!
– И подумал: "Так же, как доброе дело!"

Даже в мыслях Дмитрий Иванович не обходился без того, чтобы сразу не противопоставить злу добро. Если зло всегда оставляет свои следы, то и добро не проходит бесследно. Каждое действие, каждый поступок человека, вызывая ответную реакцию, тянет за собой другие, обусловленные им поступки и события и тоже оставляет свой не всегда видимый сразу след в потоке жизни.

Этих соображений он, конечно, не высказал, только повторил:

– Даже на воде, сержант... Все в жизни оставляет свои следы.

– На воде еще никто ничего не находил.

Люди прислушивались к их разговору.

– Откуда вы такой умник?
– не выдержал милиционер.
– Сказано - не лезьте, если не знаете убитого! Вы кто такой? Что-то я вас раньше в Лиманском не видел...

– Отдыхаю...

– Ну и отдыхайте на здоровье! Документы есть?

– В гостинице.

– А то я вас быстро отсюда спроважу!

– Куда?

– Найду куда!

– По какому праву?

– И право будет. Отойдите, говорю!

Как тяжело было чувствовать себя посторонним в такой ситуации! После стольких лет работы, когда подчиненные ловили каждое его слово! Ковалю захотелось назвать себя и отчитать сержанта, но он сдержался и, вздохнув, отошел. Конечно, нервы у парня тоже не железные, и стоять здесь не мед, но сколько еще нужно сил, чтобы научить культуре поведения таких молодых сотрудников.

В конце концов, все правильно, смирился Коваль, он всего лишь дачник из совхозной гостиницы.

Тем временем из-за холма выскочил желто-синий газик. Заметив его, Дмитрий Иванович отошел от толпы и побрел к гостинице. Не хотелось, чтобы кто-то из знакомых узнал его здесь. Они бы, конечно, обрадовались ему. Сработает инерция, ведь привыкли к тому, что он начальство, может, и совета попросят. Но что он может посоветовать? Местные работники намного лучше знают здешних жителей, их привычки, страсти. А ему пришлось бы начинать с нуля - изучать людей, условия жизни и тому подобное... Хуже того, вдруг начнут проявлять сочувствие пенсионеру. Коваль никогда еще не оказывался в таком сомнительном, неопределенном положении, и это его очень раздражало.

"Зачем это мне?!
– ругал он себя.
– Помочь еще одного преступника поставить перед лицом правосудия? Но я имею право на заслуженный отдых, как любой рабочий или служащий! Ведь завидовал раньше, когда шел зимой по мосту через Днепр и видел на льду рыболовов, которые целыми днями дышат свежим воздухом и которых лишь одно волнует: клюнет или нет! А теперь меня не касаются дела других людей, живу спокойно в своем домике на тихой Лукьяновке, а когда дом снесут, то получу комфортабельную квартиру. И ничто не должно волновать меня. Единственная забота - следить за программами телепередач..."

Так рассуждал Коваль, торопливо направляясь к гостинице, в глубине души чувствуя, что размышляет примитивно, что никогда не удовлетворится амебным существованием мещанина, не перестанет интересоваться судьбой людей и волноваться за них.

Сам не заметил, как сработала привычка и в мыслях уже вырисовывались какие-то контуры трагического события и возникали версии загадочного убийства.

7

Как и предполагал Коваль, в Лиманское приехал майор Келеберда. Он появился в гостинице вскоре после того, как вместе со следователем прокуратуры осмотрели погибшего и фотограф с судмедэкспертом сделали свое дело. Следователь с помощниками повезли утопленника в морг в Белозерку, а майор задержался в Лиманском, чтобы проведать Дмитрия Ивановича.

Прошло уже несколько дней, как Келеберда, с которым Коваль когда-то учился на курсах при Высшей школе милиции, устроил его в этом селе. Сначала у Коваля были другие планы на лето: думал поехать с Руженой на родину, на Ворсклу, потом в санаторий. Ружена тоже хотела побывать в родных краях мужа, о которых он часто вспоминал, и они готовились к поездке, как вдруг Дмитрий Иванович все передумал.

– Поедем, Руженочка, на Херсонщину, - предложил он.
– Давно мечтаю о настоящей рыбалке. Надоели эти мелкие окуньки и подлещики. А там тарань на полкило, лещи - как кабаны...

– Ты давно мечтал побывать в своих Кобеляках, - напомнила жена.

– Поеду позже, столько не был - немного потерпится. Все равно рыбы настоящей в Ворскле нет, вырубили леса по берегам, теперь река заиливается, повсюду мели... Какая уж там рыбалка, какой отдых! Обидно, да и только... Знаешь, Ружа, - доверительно добавил он, - боюсь, нервов будет стоить, когда увижу это. Словно время и люди уничтожили мое детство... Говорят, нет ни мельниц под горой, ни Колесниковой рощи, которая была украшением городка и спасала Ворсклу от песков. Ее тоже на дрова извели... Поеду зимой. Не так больно будет...

Он словно чувствовал, что встреча с детством не состоится, что дважды по одним и тем же дорожкам в жизни не пройти.

Коваль не все сказал тогда Ружене. Он любил жену, но не представлял, как он будет ходить с ней там, где прогуливался когда-то с Зиной, где впервые зародилась их любовь.

– Тогда поезжай сам в свои плавни, а уже в Кисловодск поедем вдвоем.

И Ружена отправилась в командировку в Карпаты...

Коваль через балкон увидел майора, еще когда тот шел к гостинице. Собственно, не всего Келеберду, а только его кудрявую голову, на макушке которой светилась небольшая лысина. Остальное заслоняла решетка - Дмитрий Иванович не хотел выходить на балкон: еще подумает майор, что отставник высматривает его.

Келеберда постучал в дверь и тут же открыл ее. Несколько полноватый для своих сорока лет, держа в руке фуражку, он встал на пороге.

– Заходите, Леонид Семенович.

– Здравия вам, Дмитрий Иванович!
– пробасил майор.
– Вот собрался проведать.

Коваль понял хитрость майора и решил не признаваться, что в курсе сельских новостей.

– Как вам тут отдыхается?
– спросил Келеберда, усаживаясь на стуле. Не жалеете, что приехали?

– Нормально.
– Не хотелось жаловаться, что-то неожиданно удержало его и от просьбы заказать билет на Киев.

– Никак не вырваться, оперативная обстановка напряженная, в Береславе нападение на таксиста, ищем преступников, в Гопри - ограбление...

И в самом деле Келеберда крутился как ошпаренный, и его планы об отдыхе в плавнях вместе с полковником летели вверх тормашками. Хотя он и любил шутить: "Всех преступников не переловишь, да я и не стремлюсь к тому", - но, как говорится, не спал и не ел, пока не вытягивал за ушко да на солнышко того, кто нарушил закон; понимал, что преступник может повторять и множить трагедии, если вовремя его не изолировать. Планировать свое личное время сотруднику милиции не дано - работа его полна неожиданностей, и жизнь временами подбрасывает такие каверзы, которых вовсе не ждешь.