Чтение онлайн

Я, правда, не очень испугался. Рядом на лавочке лежал острый нож. Мы им хлеб для приманки резали. Схватил и рубанул по веревке, на которой держался кормовой якорь. Баржа ткнулась в нашу лодку. Я подпрыгнул, вцепился за борт - есть там такое обрамление. Смотрю - мой напарник руками и ногами отталкивается от баржи, и мы благополучно проходим под ее бортом. Капитан или дежурный механик - не знаю, кто там был наверху, - стоит себе за рулем, смеется, аж зубами сверкает, рад, что напугал нас. Ну, вижу, с Семеном все в порядке, лодка наша цела, и с высоты прыгаю в нее. Нас уже подтянуло под корму самоходки, немного лбом стукнулся, но все более или менее обошлось. Ну что за люди на свете! Этот капитан или дежурный, не знаю, кто он там, даже хода не убавил. До сих пор помню, как он ехидно скалил зубы. А когда назад оттянуло нас, то уже не видел его рожи. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть, живы мы или нет... Ну что за люди бывают!
– повторил рассказчик.

– Какие они бывают, Леня, по-моему, нам говорить не нужно, - заметил Козак-Сирый.

– А как тебя, Андрей, мотоциклом давили, помнишь?

– Ну, так работа наша такая. Тогда браконьер удирал, - развел руками Андрей Комышан, крепкий, лет под тридцать мужик.
– А эти же рыбы не брали. Над людьми куражились...

– А я и не слышал, что тебя мотоциклом...
– подал голос мужчина, который до сих пор молча шевелил в огне прутиком.
– Расскажи.

Комышан начал было отнекиваться, но, увидев, что и Коваль заинтересовался, неторопливо стал рассказывать:

– В Цюрупинске, в заповедном нерестовом хозяйстве...
– он повернулся в сторону гостя, словно только ему и рассказывал.
– Там одна дорога, чтобы въехать или выехать. По обе стороны канавы. Ни вправо ступить, ни влево. В одно село въезжаешь, а через другое выезжаешь. Как ловить браконьера понятно. Посадишь людей в одном селе и в другом, и некуда браконьеру деться. А если ты один? Стою я, значит, однажды ночью на дороге. Смотрю, едет мотоцикл с двумя браконьерами. Набили сетками и рыбой коляску. Дорога узкая, мотоцикл прет прямо на меня. Ждал до последней секунды, думал остановятся. Пришлось прыгать в канаву, потому что иначе собьют. Так меня несколько раз загоняли в воду, - улыбнулся Комышан, - пока не догадался перегородить дорогу сушняком - там растут маслины, они очень колючие. Отошел от этой баррикады назад, метров на сто, притаился. Уж теперь-то я их не упущу...

Так и случилось. Доехали сучьи дети до маслин, а дальше ни тпру ни ну. Я туда такую кучу наносил, что глаза повыкалывали бы. Положение безвыходное: повернут направо - в канаву угодят, влево - камыши, в болоте завязнут. Подошел спокойно и взял тепленьких... Так что пришлось, считай, и под колесами побывать... Таких баек, Дмитрий Иванович, - обратился он уже прямо к Ковалю, - мы можем дюжинами рассказывать. У нас что ни день, что ни ночь - в каждый выезд свои чудеса случаются.

– А когда это произошло... с "Актюбинском", - спросил Коваль, обращаясь к предыдущему рассказчику, - не в субботу ли?

Его интересовала та ночь, когда был убит Петро Чайкун... Прямо спрашивать об этом Коваль не хотел.

– Когда?
– переспросил Леня.
– Да говорю же, в прошлое воскресенье.

Дмитрий Иванович удовлетворился ответом: по данным экспертизы убийство произошло на сутки раньше.

Козак-Сирый поправил на боку кобуру с пистолетом и сказал:

– Что ж, пора и на воду!

При этих словах Комышан вместе с Леней, который, как потом узнал Коваль, был общественным помощником у рыбинспекторов и, продежурив на своей работе в Херсоне неделю, все отгулы проводил на Красной хате, пошли к лодке, привязанной в заливе.

Тем временем механик включил движок небольшой электростанции, и островок с домами и причалом озарился ярким светом. На миг Коваль позавидовал этим крепким молодым ребятам, которые сейчас, в ночь, отправятся на свою мужественную работу. Ему же ничего другого не останется, кроме как пойти в уютную комнату на втором этаже и улечься в кровать с книжкой в руках. С ума сойти можно от такой перспективы!

11

Майор Келеберда не заставил себя долго ждать. Через три дня он снова появился у Коваля. Приехал посоветоваться. Им владели противоречивые чувства. С одной стороны, очень не хотел надоедать полковнику и подчеркивать свою несамостоятельность, когда мог и сам разобраться в деле с убийством Чайкуна. С другой - боялся, что Дмитрий Иванович обидится подумает, будто он уже никому не нужен и его советы тоже. Успокаивало одно: изучив дело и убедившись, что оно не из легких, Дмитрий Иванович сам к нему охладеет и не будет наседать. Все останется за ним, майором Келебердой. "Смерть королю! Да здравствует король!"

Он застал полковника лежащим на диване в полосатой, давно вышедшей из моды пижаме. Вид у Дмитрия Ивановича был какой-то угнетенный. Келеберда понял, что Коваль томится, - наверное, и не замечает даже, что ему дают на завтрак и обед, - и вся эта рыбная ловля, ради которой он приехал сюда, лишь на время увлекла его. Майор знал людей, которые, казалось, искренне и горячо болеют рыбалкой или охотой, говорят об этом и мечтают целый год, а на самом деле выдерживают лишь несколько дней.

Словно подтверждая мысли Келеберды, Дмитрий Иванович сразу же вскочил с дивана и, чувствуя неловкость за свой наряд, засуетился.

– Заходите, Леонид Семенович, садитесь. Я сейчас переоденусь.

"Какая разница", - хотел было сказать Келеберда, но Коваль уже стал переодеваться. И тут майор подумал, что отставному полковнику нужен был сейчас повод, чтобы сбросить с себя пижаму, которая расслабляет, лишает энергии и противопоказана таким людям, как Коваль. Дмитрий Иванович облачился в строгий спортивный костюм, который плотно облегал его фигуру. Глаза весело заблестели.

– Ну так что у вас, Леонид Семенович, с этим убийством, если не секрет?

– Многое установлено, Дмитрий Иванович! В частности то, что Петро Чайкун, житель Белозерки, и впрямь браконьер. Охотился на ондатру, хотя и рыбой не брезговал. Действовал он в одиночку. В лодке убитого нашли весло, портфель светло-желтого цвета из кожзаменителя, три бака для бензина: два - прямоугольной формы, один - овальной. В баке овальной формы тайник, в котором были спрятаны пять ловушек на ондатру. Имеется план акватории района убийства... Могу показать.
– С этими словами, чуть поколебавшись, Келеберда достал папку и разложил на столе схему устья Днепра, где были помечены плавни и место убийства Чайкуна.

Дмитрий Иванович почувствовал мгновенное колебание майора перед тем, как тот раскрыл папку, и усмехнулся: он уже привык, что ему не все тайны раскрывают.

– Я думаю, Леонид Семенович, что меня сейчас как инспектора министерства, хотя и внештатного, вы можете кое во что посвящать. И это не будет нарушением закона.

Келеберда смутился.

– Что вы, Дмитрий Иванович! Какой разговор! Для меня вы всегда в штате, всегда учитель.

Коваль наклонился над схемой. Майор продолжал:

– Водолазы обследовали дно. Нашли ружье Чайкуна. Экспертиза установила, что Петро Чайкун был убит выстрелом из ружья двенадцатого калибра, а у погибшего - шестнадцатый. Так что версия несчастного случая, самострела исключается.

– Так, так, - задумался Коваль.
– Шкурок много было?

– Ни одной. В лодке обнаружены только рыжие ворсинки с ондатры.

– Не было добычи или убийца обшарил лодку и все забрал?

Келеберда пожал плечами.

– Вы уже, наверное, установили людей, которые в это время находились в плавнях, включая рыбинспекторов?
– спросил Коваль.