Чтение онлайн

Иван остановился. Девочка посмотрела на него и протянула ему хлеб.

– Возьми, – сказала она.

– Да? Ты отдаешь мне хлеб просто так? – обрадовался Иван.

– Ты ведь не хуже этих птиц, – ответила девочка.

Иван взял краюху и услышал чьи-то шаги за спиной.

К нему подошел осужденный:

– Можно, я с тобой пойду? – попросился он, – меня Яшкой зовут.

Иван разломил хлеб пополам и протянул половинку новому другу:

– Тогда в путь!

Иван и Яков вышли из деревни. По дороге Яшка приметил в высокой траве куропаток, и двух ему удалось поймать.

К полудню усталые и проголодавшиеся путники устроили привал. Яшка ловко общипал добычу, а Иван развел костер.

За скромной трапезой Яшка и Иван разговорились.

– Ты откуда? – спросил Яшка Ивана.

– Я из деревни Епухово. Это далеко. Ты не знаешь.

– А идешь куда?

– Этого я не знаю. Тесно мне стало в доме своем. Решил мир пойти посмотреть. Я ведь всю сознательную жизнь себя строил: авторитет заслужил, денег заработал, не от нужды, а для веса своего. Большим человеком себя почувствовал.

– Значит, себя показать захотел, – уточнил Яков.

– Стыдно признаться, а на самом деле именно так.

Яков рассмеялся.

– Ты чего? – спросил удивленно Иван.

– Да, смешно получилось у тебя. Во всех своих достижениях ты себя тесно почувствовал.

– Да не в достижениях, а с достижениями в доме своем. Не мог я там применить свои достижения. Не нужны они никому.

Яков с тоской посмотрел вдаль и тяжело вздохнул:

– Значит, был сыт, здоров. Родители все сделали, чтобы ты мог для себя жить, собой заниматься, а ты их бросил.

– Ты что, Яков?! Я не бросил, я пошел путешествовать… Я ж не навсегда. Отец меня понимает.

– Отец не хочет тебя связывать.

Иван молчал, опустив голову. Потом вздохнул тяжело и согласился:

– Ты прав, Яшка. Только о себе я думал, только себя видел, когда из дома уходил. Теперь я от своего «я» свободен. Других людей видеть научился, о других думать. Вот тебя первого увидел.

Мимо друзей пронеслась почтовая карета, запряженная тройкой лошадей.

– Так и сбить кого-нибудь могут, – сказал Яков.

– Запросто, – подтвердил Иван и поднялся. – Пора, однако, и нам в путь-дорогу. Надо к ночи до жилья какого-нибудь добраться.

Пройдя пару часов, приятели увидели на обочине почтовую карету, которая пронеслась мимо них.

Яков и Иван подошли. Рядом с каретой суетился почтальон, который пытался насадить на ось слетевшее колесо.

Увидев приближающихся незнакомцев, почтальон поначалу испугался, бросил колесо и хотел, было, убежать.

Иван с Яковом переглянулись, подошли, приподняли завалившуюся сторону, и Иван велел почтальону:

– Насаживай колесо.

Почтальон быстро поставил колесо, и, пока его укреплял, Яков прокрался к двери кареты, ловко скинул замок и залез внутрь.

Среди посылок и конвертов обнаружился небольшой сундучок с коваными углами. Яша подхватил его, выскочил из кареты, закрыл дверь и накинул замок.

Почтальон ничего не заметил. Он сел на облучок, с опаской поглядывая на парней, тряхнул вожжами и рванул по дороге.

– И спасибо не сказал, – обиделся Иван, – бывают же такие люди…

– А я сам у него «спасибо» взял, – хихикнул Яков.

– Как это?

Яков отошел к обочине и вытащил из травы сундучок.

– Небось, золотишко! – сказал он.

Иван обалдело уставился на Якова и смог только выкрикнуть:

– Ты что это вытворяешь?

– А чего такого? Мы ему помогли, а за помощь плата положена. Ты на меня не кричи. Вместе потратим. Если б не мы, он бы все потерял.

– Мне таких денег не надо!

– Слушай, я, по-твоему, от хорошей жизни вором стал?

– вспылил Яков. – Ты-то припеваючи жил, о добре и зле размышлял, а обо мне позаботиться некому. Понял?

Иван смотрел на Якова и видел, как над ним сгущается тьма. Чем больше Яков находил причин, чтобы оправдать себя, чем дальше уходил от прямых ответов, тем более погружался во тьму.

Иван спросил:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Очень хорошо себя чувствую! – ответил Яков.

Иван рассвирепел:

– Ты же знаешь, как твой поступок называется. От правды прячешься.

– Я о своем поступке правду сказал!

– Нет, друг, – не отступал Иван, – ты на вопросы не отвечаешь, к свету не идешь, не хочешь, чтобы твои дела были названы как должно, потому что умысел твой злой!

– Слова-то какие: «умысел». Больно умный стал! Честный? Тогда ешь на те гроши, которые заработаешь, а я пойду сундучок открою.

Ивану стало душно. Будто к чему-то зараженному пришлось прикоснуться. Чувства растерянности, пустоты и одиночества, которые внезапно появились, сдавили грудь.

Это неприкрытое соприкосновение с грехом, с преступлением оставило глубокий шрам в душе Ивана. Он шел по дороге, и ему хотелось отчиститься, отмыться от грязи.

В сторонке Иван увидел речку. Он спустился на берег и прямо в одежде бултыхнулся в воду. Омывшись, он вышел из реки, свободно вздохнул и лег в траву, раскинув руки.

Яков остался стоять на дороге, окруженный тьмой. Он держал в руках сундучок. Так хотелось открыть, но что-то удерживало. Он размышлял. Впервые в жизни размышлял:

– Не было у меня ничего, и не будет. Потому как работать не хочу, а не потому, что люди злы. Деньги эти потрачу, и что останется? Ничего. И Ваньки у меня больше не будет.

Тьма вокруг Якова рассеивалась. Яков пробивался к свету. Он не запутывал себя, называл вещи своими именами, потому что его умысел был устремлен к добру.

По дороге навстречу Якову неслась та самая почтовая карета.

Яков встал посреди дороги. Карета остановилась. Почтальон тревожно взглянул на путника.

Яков подошел к почтальону и протянул ему сундучок:

– Извини, приятель, – сказал он.

Почтальон соскочил на землю и, открыв двери, аккуратно уложил сундучок среди конвертов и ящиков. Он ничего не сказал. Только со слезами на глазах смотрел на Якова. Почтальон был немым.

Яков шел, насвистывая, и увидел возле реки отдыхающего Ивана.