Чтение онлайн

– Может, тебе нужно было все с женой обсудить? – предположил Иван сочувственно. – Когда люди вместе, они друг другу помогают изменяться, а как разбегутся, так каждый в своем недостатке костенеет.

– А не хочу я договариваться с ней, раз она любви моей не оценила!

– Так любовь-то всякий по-своему понимает, – сказал Иван.

– Гордей мне помог на ноги подняться, с ним и останусь, – заключил топорник.

– Ты не глупи, – не унимался Иван, – с женой тебе остаться надо. Один ты еще в большее ожесточение войдешь. Я помочь тебе хочу.

– Ты смотри! – закричал Гордей, брызгая слюной, – почву из-под ног выбивает! Человек только-только оправился после обиды, а этот, не знавши дела…

Он выкрикивал какие-то истины о долге, ссылался на память отцов…

– Да ты против князя нашего великого народ настраиваешь! – закончил Гордей.

Почему-то Ивану стало душно, как тогда, после Яшкиной кражи сундучка с золотом. Иван спросил:

– Умыться здесь можно где-нибудь?

– Он и не слушает нас! Видали? Он злодей такой же, как те, которые из леса нас хотят выжить! Вы посмотрите, кого мы пригрели!

– Гнать их отсюда обоих! – загалдели топорники.

– Еще картошку нашу едят! А ну, пошли отсюда, проходимцы-бездельники!

– Сами и рубить-то не умеют, а нам советы дают!

Иван и Яков вскочили с бревна, на котором сидели, и побежали в сторону дороги.

Дорога оказалась далеко. Добравшись до нее, друзья передохнули и продолжили путь.

– И что за человек такой этот Гордей? Вроде, дело доброе делает… – рассуждал Яков.

– Прикрывается он добрым делом. Злой он, а меняться не хочет. На других свою вину перекладывает, чтоб другие себя виноватыми чувствовали, за его зло ответственность несли, – пояснил Иван.

– Да, изменять себя – больно, – сказал Яков.

– Поэтому и бегут кто в лес, кто в свои обиды, кто в работу, кто еще куда – только бы собой не заниматься, – сказал Иван.

– Гордей тернистым путем идти предлагает. А путь добра – по терниям к звездам, – торжественно закончил Яков.

– К свободе! А сердце свое перепахивать – работа такая, что попотеешь больше, чем с топором.

– И мозоли кровавые заработаешь, – посмотрев на свои ладони, засмеялся Яков, – только как же в человеке не ошибиться?

– Если человек в себя вникает, к свету идет, тогда и ты за ним к свету выйдешь, а если человек в своем лесу сидит, то и тебя зверем сделает, – ответил Иван.

– А понять-то как: идет ли он к свету? – не отставал Яков.

– Если не себя защищает и других под свой ум не склоняет, если сам правду знать хочет, – пояснил Иван.

Яков задумчиво шлепал босыми ногами по песчаной дороге, потом спросил:

– У тебя-то откуда видение такое?

– Это после степи прозрение пришло.

– Через скорбь, значит?

– Через скорбь, – подтвердил Иван.

Иван тяжело вздохнул и стиснул зубы, словно опасаясь, что накопившаяся печаль вырвется наружу…

Не хотел Иван свою боль перекладывать на Якова и сказал только:

– Не готов я был к встрече с правдой жизни, Яша.

Приятель улыбнулся.

– Иван, а я ведь вслед за тобой к свету пробился.

– Знаю, – кротко ответил Иван, – только потому, что сам этого захотел. Мало солнцу сиять, нужно, чтобы росток к нему тянулся. И знаешь, что интересно? Не солнцем мы восхищаемся, глядя на росток пробивающийся, а ростком. Силой его.

День стал клониться к вечеру, и когда уже совсем стемнело, друзья вошли в незнакомое им поселение. Все дома были заперты, и Иван с Яковом устроились на ночлег в телеге на базарной площади.

Рано утром проснулись Яков и Иван от шумного спора.

Иван приподнялся. Возле одного из прилавков стояли четверо мужчин и спорили, стараясь перекричать друг друга.

– Сколько можно упрямиться?

– Действительно!

К компании подскочил паренек в рваной рубахе:

– Ух, измотали всех эти дровосеки!

– Да ты-то помалкивай, – толкнув в плечо паренька, сказал самый старший из спорщиков, – свой интерес в этом деле ищешь.

– Какой такой интерес? Я за общее дело болею! – взвизгнул паренек, – они напирают, чтоб я топором махал, а я идею защищаю. Не поддаюсь.

– Лодырь ты и плут, работать не хочешь, а к благому делу примазываешься. Шел бы лучше топором помахал. Пользы больше было бы.

– Так вы же сами против них…

– Бездельникам здесь слово не дано.

Паренек почесал за ухом и отошел в сторону.

– А чё сдалися-то? – прошепелявил совсем старый дед с куцей бородкой, – нат было до конца идтить. Эти топорами помахали, вы попятились!

– Дед, дык, махали-то не в шутку!

– О чем спор? – спросил Иван, спрыгнув с телеги.

– Ты пришлый, что ль? – поинтересовался один из спорщиков, повернувшись к нему.

– Пришлый. Иван я, а это Яков, приятель мой, – ответил Иван, указав на Якова, выглядывающего из телеги.

– Всем здрассте, – поклонился Яков.

– Здорово! – ответил один из собравшихся и добавил: – я – Гринька. Неладное дело у нас. Когда-то, когда меня и на свете не было, проезжал, говорят, князь по местности нашей. Князь этот обратил внимание на умение дровосеков наших местных. Они и в самом деле умельцы неслыханные. Все топором срубить могут. Даже избу. Дело-то в чем? Появилось новое изобретение – пила. Какое спорое орудие! В два раза быстрее дерево свалишь. Топорники-то уперлись и с пилами в лес никого не пускают, говорят, что деревья только топорами рубить можно, что сам князь в этом их отцов и дедов наставил. Руководит всеми Гордей. Он хитрый. Добрым прикидывается, а сам среди людей жить не может, оттого что людей ненавидит. Топорники у него – прикрытие хорошее, чтоб, вроде как, правым выглядеть.

– Трудно вам, – покачал головой Иван.

– Трудно – не то слово! Нам отстраиваться нужно. Город обновлять. Топорами много не нарубишь. Дело на месте стоит из-за спора этого. И воевать не пойдешь, свои все-таки.

– А если топорников занять тонкой работой? Поручить им ответственное дело – для князей проезжающих дворец выстроить. А которые не способны топорами работать, на валку леса отправить, – предложил Иван.

– Иван, – сказал Гринька, – дельный совет твой. Пойдем к нашему старосте. Расскажешь ему свою идею.

Гринька, Иван, а с ними Яков прошли через базар на какую-то улочку, а по ней вышли к красивому зданию.

На здании – флаг с вышитой эмблемой города – топором.

Вытерев ноги о половик, Гринька, Иван и Яков вошли в дверь. За дверью в коридоре стоял охранник. Он спросил у Гриньки:

– Кто эти двое?

– Пришлые, – ответил Гринька, – добрый совет старосте несут.

Кабинет старосты располагался на втором этаже. Все трое поднялись по широкой лестнице с витыми перилами и подошли к резным дверям. Возле дверей стоял другой охранник.