Слепая зона
Шрифт:
– В следующий раз учту, - услышал её ворчание за спиной и вдруг представил, как она закатила глаза. Почему я вообще это представил?
– Я думал, ты снимешь какой-нибудь супер вычурный лофт или особняк.
– Не все художники - чертовы интеллигенты, гребущие деньги лопатой, - Никки закрыла дверь, а затем повернулась ко мне, - так что ты забыл возле моего номера?
Мне показалось, что в её словах было что-то большее, нежели просто обида. Но выяснять не стал. Не хватало ещё, чтобы эта сумасшедшая решила, что меня это волнует.
– Приехал за тобой. Собирайся.
– Извини?
– она вскинула бровь и скрестила на груди руки.
– Думаешь, я вот так вот просто возьму и поеду с тобой?
– Да.
Никки усмехнулась.
– Ты не только придурок, но у тебя ещё и самомнение размером с материк.
– Заткнись и пошевеливайся.
Она довольно долго смотрела на меня, а затем вдруг спросила:
– Почему ты передумал? Ты ведь сказал, что не занимаешься благотворительностью.
– Это ради Лори.
Никки усмехнулась.
– Братские чувства. Похвально.
– Бери свой дурацкий чемодан и поехали.
– Нет.
– огорошила она меня, а затем добавила.
– Ни я, ни мой дурацкий чемодан никуда с тобой не поедем.
– Никки. У меня нет времени на твои истерики.
– А я тебя здесь и не держу! Спешишь - выметайся!
– Я обещал Лори, что привезу тебя!
– С какой стати ты даешь такие обещания? Я тебе что, игрушка?
Я рыкнул, и осознал это. Черт возьми, это девчонка меня доводила.
– Никки!
– Николь!
– зашипела она.
– Для тебя я - Николь!
Понятия не имел, что творил, но знал, что церемониться с этой безумной не собираюсь. Лори - другое дело. Я мог иногда уступить ей, позволить нахамить себе и свесить со своей шеи ноги, но какой-то рыжей девчонке черта с два всё это позволю.
Преодолел расстояние между нами всего в три шага. Затем подхватил Никки на руки и перекинул через плечо.
Она взвизгнула и начала отбиваться, колотя своими кулачками мне в спину.
– Мерзавец! Отпусти меня! Сейчас же!
– Заткнись, Никки.
– Маккейн, хренов ты псих, поставь меня на пол!
Она попыталась сползти вниз, но я грубо шлепнул её по заднице, заставив разозлиться больше.
– Совсем сдурел?!
Усмехнулся и, схватив её чемодан со шмотками, вышел из номера.
Девушка на стойке регистрации расширила глаза и, увидев, как я тащу Николь по лестнице, несколько раз моргнула.
– Дженни, мы заберем остальные вещи позже.
– Э-эм… хорошо…
– Нет, не хорошо!
– завопила Никки.
– Дженни, звони в полицию! Этот психопат взял меня против воли!
– Пока ещё не взял, - вновь усмехнулся я, - но, если будешь брыкаться - боюсь, придется.
– Чертов негодяй! Какое право ты имеешь меня хватать?!
– Моя сестра хочет, чтобы ты размалевала наш гребаный дом своими красками. Значит, ты размалюешь.
Мы вышли из отеля и, остановившись, я щелкнул своим брелоком.
– Я не твоя собственность, ясно? Ты не можешь заставить меня!
– Нет. Но ты сделаешь это, потому что я хорошо заплачу.
– Мне плевать на твои деньги! Они мне не нужны!
– Сомневаюсь.
Я ощутил, как Никки вздрогнула. Закинул чемодан в багажник, а затем открыл пассажирскую дверь и засунул туда взбешенную художницу. Она брыкалась, но я ловко пристегнул её ремнями безопасности, а затем быстро сел на водительское сиденье, завел двигатель и заблокировал все двери. Её ладони врезались в стекло, и она зарычала, поняв, что выйти не сможет.
– Псих!
– развернулась она ко мне, и температура в салоне стала на несколько градусов выше.
– Мы знакомы от силы восемь часов, а ты уже хватаешь меня, шлепаешь по заднице и запираешь в своей машине!
– Я дружелюбный, - усмехнулся я, пристегиваясь и выкручивая руль мустанга.
– Открой двери, Мак, сейчас же.
Не знаю, почему, но из её уст моё имя прозвучало как-то иначе. Все кругом звали меня Мак - сокращенно от Маккейн - и я давно к этому привык. Но то, как это произнесла Никки… мать твою, совсем у меня что ли крыша скатывается?
– Нет.
Вырулил со стоянки отеля, а затем уже почти выехал на дорогу, как вдруг эта сумасшедшая отстегнула ремень безопасности, открыла окно и начала через него вылезать.
– Твою мать, Никки!
Резко затормозил и, отстегнувшись, потянул безумную обратно.
– Пусти меня!
– Что с твоей головой?
– тряхнул её, прижав к сиденью.
– Убиться хочешь?
– Тебе-то какое дело?!
Она заглянула мне в глаза, заставляя вновь спуститься в проклятый ад.
Я почувствовал это ещё вчера вечером, когда она спорила со мной, возражала и дерзила. Эта наша игра - глаза в глаза, дыхание к дыханию. Я чувствовал себя как взвинченный школьник. Понимал, что хочу её. И перебороть себя не выходило.
Она уехала. Я думал - пройдет, остыну.
Но хрена с два.
Когда Лори пришла ко мне в слезах, умоляя дать этой девчонке работу, я не смог ей отказать. Навел о ней некоторые справки, узнал, что она ушла от своего агента - какого-то Боба Томпсона, и что тот теперь волосы на своей голове рвет, везде её ищет. Я, конечно, мог бы этому Бобу позвонить, сказать ему, где находится Никки, но я не был стукачом. Никогда.
Эта девчонка по какой-то причине уехала из Хьюстона, бросила свою прежнюю, интересную и дорогую жизнь и теперь находилась здесь, в моей машине. Я прижимал её к сидению и ощущал запах сандала с нотками цитруса и чем-то ещё, что не мог распознать. И понимал, что совсем кукушкой еду.
Почему она так на меня влияла? И как можно было так пахнуть после ночи?
– Я дам тебе работу, - повторил я, хотя вообще не имел привычки уговаривать.
– Нет!
– Никки, тебе нужна работа.
– Откуда ты знаешь?
– рявкнула она.
Я не ответил, но она по глазам всё увидела и поняла.
– Боже, ты наводил обо мне справки?
– Я должен был понимать, кого нанимаю.
– Поверить не могу! Ты копался в моей жизни! Искал обо мне информацию!
– Её даже искать не нужно было, о тебе все новости со вчерашнего утра трубят.