Чтение онлайн

Сегодня не поют. Дневной спектакль. Не концерт, а балет.

В рифму, думает он. Забавно. Балет… концерт…

Копатель пересекает вестибюль, проскальзывает в буфет – сейчас буфет не работает, – находит служебный вход, открывает дверь и поднимается по лестнице к другой двери с табличкой «БАЛКОН. I ЯРУС». Выходит в коридор и медленно продвигается по толстой ковровой дорожке.

«Пройдешь в пятьдесят восьмую ложу, – сказал тот, кто ему приказывает. – Я выкупил в нее все билеты, там никого не будет».

Почти четыре часа. Копатель не спеша направляется к ложе. К нему подходит молодая женщина в белой блузке, с фонариком в руке.

– Здравствуйте, – говорит она. – Вы заблудились?

Она смотрит ему в лицо. Копатель прижимает к груди щенячью сумку.

– Чем… – начинает женщина.

Паф, паф… Он всаживает в нее две пули, она падает на дорожку, он втаскивает тело в пустую ложу. Останавливается у самой портьеры и обводит взглядом зал.

Вот это да. Тут… щелк… и вправду хорошо. Копатель решает, что это место ему все-таки нравится. Темное дерево, цветы, лепнина, золото, посреди потолка – массивная люстра.

Он смотрит, как на сцене танцуют. Слушает музыку. Лезет в щенячью сумку, обхватывает пальцами рукоятку, сжимает левой рукой глушитель. Оглядывает сверху толпу. Все девушки – в розовом атласе, юноши – в синих блейзерах, у женщин белеет кожа в вырезах платьев.

Четыре часа. Часы пикают. Он подходит к перилам, прижимает к глушителю мятый бок сумки, начинает давить на спуск.

Тут он слышит голос. У себя за спиной, в коридоре.

– Мы на него вышли! – шепчет мужчина.

Мужчина рывком раздвигает портьеры и поднимает пистолет. Но Копатель вовремя его услышал. Он успевает метнуться к стене, и пуля агента летит мимо цели. Короткой очередью из «узи» Копатель чуть ли не рассекает того пополам. За первым агентом маячит другой. Копатель убивает и его.

Копатель не впадает в панику. Он никогда не впадает в панику. Ему неведомо чувство страха. Но он хочет стрелять в толпу, а ему не дают. На первый ярус взбегают все новые агенты. На агентах пуленепробиваемые жилеты. Одни в шлемах. У других в руках автоматы, вероятно такие же скорострельные, как его «узи».

Копатель из-за портьеры наставляет сумку в коридор и давит на спуск. Осыпаются стекла, зеркала разлетаются на осколки. Нужно… щелк… нужно стрелять в зрителей. Так ему велено… ему… На какой-то миг у него в голове становится совсем пусто.

Полицейские все прибывают и прибывают. Крики. Сплошная неразбериха.

Копатель снимает глушитель, наводит ствол на люстру. Нажимает на спуск. Рев, как от циркулярной пилы. Пули рассекают стержень люстры, массивное сплетение стекла и металла рушится вниз, накрывает людей. Вопль из сотен глоток.

Обойма пуста, но времени перезарядить нет. Копатель перелезает через перила балкона, зависает на руках, падает с пятнадцатиметровой высоты на плечи крупного мужчины. Оба валятся на пол. Копатель поднимается, и толпа выносит его через запасный выход. Он по-прежнему прижимает к груди свою сумку.

На улице его слепит свет прожекторов и мигалок полусотни полицейских машин и фургонов. Полицейских, однако, мало. Они почти все в театре, догадывается он.

Копатель трусцой устремляется по переулку прочь от театра. Через пять минут он уже шагает по жилому кварталу в своем черном или темно-синем пальто, бережно прижимая сумку локтем к телу.

– Молодец, Паркер, – сказал Лен Харди. – Славная работа. Угодили в самое яблочко.

Маргарет Лукас прижимала к уху телефонную трубку. Она ничего не сказала, но посмотрела на Паркера и одобрительно кивнула. Так она выразила свою благодарность.

Но не благодарность была нужна Паркеру Кинкейду. Ему требовались факты.

Лукас вздернула подбородок, слушая, что ей говорят. Затем подняла глаза и сообщила агентам и Паркеру:

– Два агента мертвы, двое ранены. Убита билетерша, одного зрителя задавило люстрой. Около дюжины человек получили травмы, есть серьезные. Несколько детей попали под ноги обезумевшей толпы, им крепко досталось, но они будут жить.

Однако их жизнь будет уже не такой, как прежде, мрачно подумал Паркер.

Пап, расскажи о Лодочнике.

– А он таки скрылся? – спросил Паркер.

– Да, скрылся, – вздохнула Лукас. – И опять никто его не видел.

– Криминологическая экспертиза?

– Сейчас там обшаривают каждый миллиметр, – ответил Кейдж. – Но я вот чего не пойму: он стреляет из автоматического оружия – и ни единой гильзы.

– Он держит оружие в сумке или пакете, туда и попадают гильзы, – сказал Паркер.

Решение было принято в самый последний момент. Лукас в конце концов признала правоту Паркера и произнесла ледяным тоном:

– Хорошо, мы свертываем операцию в отелях. Но, Кинкейд, не дай вам бог ошибиться.

Несколько минут они лихорадочно гадали, куда мог двинуться Копатель. Паркер заключил, что Копатель подбросил в отель патроны незадолго до четырех, так что у него осталось самое большое десять минут, чтобы добраться до настоящей цели. Убийца не мог рассчитывать, что сразу поймает такси, значит, он пошел пешком. Следовательно, искать нужно в радиусе пяти кварталов.

Паркер и члены группы склонились над картой Джорджтауна. Вдруг Паркер поднял взгляд на часы и спросил:

– Сегодня театры дают дневные спектакли?

– Да.

Лукас схватила его за руку.

Тоуб Геллер упомянул Театр Мейсона, что в пяти минутах ходьбы от «Времен года». Паркер торопливо раскрыл «Вашингтон пост» на странице «Досуг»: в Театре Мейсона давали «Щелкунчика». Он попросил Лукас бросить все силы туда.

Кинкейд, не дай вам бог ошибиться.

Нет, он не ошибся. Тем не менее риск был огромен. Спасли много жизней, однако были и убитые. К тому же убийце удалось скрыться.

Телефон Кейджа опять зазвонил. Он поговорил пару минут и положил трубку.

– Звонил мозгоправ. Преподает в Джорджтауне. Выполнял кое-какие работы для поведенческого отдела. Говорит, у него есть что сообщить нам об имени.

– Копателя? – спросил Паркер.

– Ага. Скоро будет здесь.

– Прекрасно, – сказала Лукас и обратилась к Паркеру: – Что дальше?

– Ну, я бы выяснил, был ли кто-нибудь в ложе, из которой он стрелял, а если не было, не выкупил ли преступник все места в ней. Если да, то не расплачивался ли он кредитной карточкой.