Чтение онлайн

Лукас согласилась, и Кейдж позвонил в Квонтико.

– Имеется какое-нибудь описание стрелка? – спросил Паркер.

– Никакого, – ответил Кейдж. – Словно он призрак. Никто не видел ни оружия, ни вспышек.

– В час пик?! – удивился Паркер. – Никто ничего не видел?

– Он был там, потом исчез, – сказал Арделл.

– Как привидение, – добавил Харди.

Паркер взглянул на детектива – ладно скроен, подтянут, красив, на пальце обручальное кольцо: казалось бы, все признаки благополучия налицо, но в облике сквозит подавленность.

Снова склонившись над письмом, Паркер несколько раз перечитал его. Конец грянет… Он придвинул мощную лампу. Поговори со мной, мысленно попросил он листок. Выдай свои тайны.

Паркеру хотелось знать, не пытался ли шантажист изменить почерк. Многие преступники пробуют его изменить, но заставить руку писать иначе очень сложно. Когда почерк подделывают, эксперты, как правило, замечают «дрожь» – неровность линий на письме. Здесь подобного не наблюдалось – автор письма писал своим настоящим почерком.

Следующим этапом исследования анонимки обычно бывало сравнение данного документа с образцами уже известных. Надлежало направить агентов с копией письма в различные государственные архивы, чтобы они перелопатили все картотеки в поисках его почерка. К сожалению, в большинстве учреждений анкеты заполнены либо на машинке, либо от руки, но печатными буквами («Заполнять разборчиво, печатными буквами»). Письмо шантажиста было написано обычным рукописным шрифтом. Даже такой опытный эксперт, как Паркер, не мог сопоставить рукописный шрифт с написанным печатными буквами.

Впрочем, одна причина, по которой, возможно, стоило порыться в картотеках, все же существовала. Почерк имеет общие и индивидуальные характеристики. Общие – это элементы чистописания, привитые в школе по определенной методике. Раньше имелось много методик обучения чистописанию, и эксперт мог на основании документов сузить круг поисков подозреваемого до конкретного региона. Но эти методики, например витиеватое «дамское перо», канули в Лету, сохранилось лишь несколько, в первую очередь система Занера–Блосера и метод Палмера. Однако они были слишком общими, чтобы установить по ним писавшего.

А вот индивидуальные характеристики у всех разные. Они заключаются в свойственных только одному человеку мелких штрихах – причудливых завитушках, сочетании печатных букв и курсива, всяких добавочных закорючках и росчерках вроде поперечной палочки в написании цифры 7.

Паркер продолжал изучать письмо через увеличительное стекло, пытаясь понять, отмечен ли почерк его автора отчетливыми индивидуальными характеристиками. В конце концов он кое-что обнаружил – точку над строчной буквой «i».

Как правило, точки над «i» и «j» ставят, ткнув ручкой в бумагу, а если пишут быстро – то росчерком, в котором от точки идет хвостик вправо. Но в этом письме над строчной «i» стояла необычная точка – ее хвостик шел вертикально вверх, так что она напоминала по форме падающую каплю. Такую же точку Паркер видел много лет тому назад – в серии угрожающих писем одной женщине от маньяка-преследователя, который в итоге ее прикончил. Убийца писал собственной кровью. Паркер окрестил необычную точку «слезой дьявола» и включил ее описание в один из изданных им учебников.

– Кое-что нашел, – сообщил он.

– Что? – спросил Кейдж.

Паркер объяснил.

– «Слеза дьявола»? – переспросила Лукас. Она наклонилась над столом. – Она как-то связана с тем преступником?

– Нет, нет. Того давно казнили. Но это может помочь нам выяснить, где наш шантажист жил в детстве. Если мы сузим область поисков до одного округа, можно будет покопаться в местных архивах.

Харди усмехнулся:

– По такой мелочи вы можете найти человека?

– Конечно. Именно мелочи обычно и выводят на след.

Паркер поместил письмо под сканер спектрального видеокомпаратора. В этом приборе применяются разные источники излучения, от ультрафиолетового до инфракрасного, что позволяет эксперту восстановить зачеркнутые фрагменты текста. Паркера интересовало, что было вымарано перед словом «арестуют».

– Что видишь?

– Скажу через минуту. Кейдж, не стой над душой.

– Уже двадцать минут четвертого, – напомнил агент.

– Спасибо, я и сам умею определять время по часам. Дети научили.

Паркер подошел к электростатическому детектору. ЭСД используют для проверки документов на наличие контурного текста – бороздок, которые остаются на бумаге, если писали на листках, лежавших поверх исследуемого документа. По телевизору показывают, как детектив, чтобы проявить контурный текст, заштриховывает лист карандашом. На самом деле так легко этот текст совсем уничтожить. ЭСД, работающий по принципу фотокопировального устройства, способен выявить надписи, сделанные на десятом листке из лежавших поверх документа.

Паркер пропустил письмо через детектор, снял пластиковую пластинку и тщательно осмотрел. Пусто. Тогда он попробовал конверт. При виде тонких серых линий у него замерло сердце.

– Получилось! – воскликнул он. – Кое-что у нас есть.

Лукас наклонилась к Паркеру, и он ощутил слабый цветочный аромат. Духи? Нет, не в ее стиле. Вероятно, ароматизированное мыло.

– Преступник что-то написал на листке, который лежал на конверте, – пояснил Паркер.

Держа пластинку обеими руками, он поворачивал ее в разные стороны, чтобы текст проступил яснее.

– Пусть кто-нибудь записывает. Первое слово – прописная «М», строчная «е», пропуск. Затем строчные «ркл». Все.

Кейдж записал буквы на листе отрывного блокнота.

– Что это означает?

Паркер уже знал ответ:

– Первое место преступления.

– Точно. Прописная «М» со строчной «е» – «Метро». Станция «Дюпон-серкл», – сказала Лукас.

– Ну, конечно! – воскликнул Харди.

Задача всегда проста, если знаешь ответ.

– Тут ниже еще что-то есть. Можете разобрать? – спросил Паркер.