Чтение онлайн

— Никогда не думал, что увижу день, когда ты остепенишься, — хмыкнул он.

Я развернулся, прищурившись.

— Кто сказал, что я остепенился?

— Это на тебе написано, Уэст. — Он ухмыльнулся. — И тебе это идёт. Никогда не видел тебя таким счастливым.

— Наверное, я никогда прежде и не был настолько счастливым.

— Ну не выгляди таким ошарашенным. — Он рассмеялся. — Она хороша для тебя. Они обе. А теперь иди. Парень тихий, всё по инструкции, сидит пристёгнутый на лавке и настроил гарнитуру. Иди, будь лучшим экскурсоводом, каким можешь.

— Спасибо. — Я кивнул и направился к вертолёту.

Она хороша для тебя. Они обе.

Он был прав… как всегда. Мир, который поселился во мне за последние месяцы, мог быть только из-за них. Я менялся, сгибая границы, которые считал жёсткими. Меня больше не раздражали ботинки Саттон посреди комнаты, а тишина, в которой я раньше нуждался в конце дня, сменилась ненасытной потребностью в Кэлли. Мы всё ещё спали в своих кроватях, но больше не было тайных пробираний ночью, если мы засыпали «не на той стороне» дома. Может, они и не меняли меня напрямую, возможно, я действительно эволюционировал, как говорил Тео, но я знал: именно они были катализаторами.

Наклонив голову, я прошёл под вращающимися лопастями и открыл водительскую дверь, легко забравшись внутрь. Надел гарнитуру и посмотрел через плечо. Странно. Пассажир сидел на скамье, как говорил Тео, но не на той, что смотрит вперёд. — Вы точно не хотите пересесть вперед? — спросил я в микрофон. — Отсюда лучше видно.

— Нет. Нормально. — Голос был хриплым.

— Ну ладно, поехали. — Удерживая управление и педали, я взлетел, и земля ушла вниз, когда мы поднялись в чистое синее небо. — Прекрасный день для полёта. Ни облачка.

Пассажир хмыкнул.

Тео не шутил, называя его молчуном.

Я начал экскурсию, показывая курорт, старый подъёмник и новую зону, ради которой Рид надрывался. Мы перелетели пик Мэдиган, прежде чем я понял, что даже не спросил его имя.

Прекрасный пилот вертолёта? Да.

Отличный лыжник? Чёрт возьми, да.

Но экскурсовод из меня хреновый.

— Извините, я не расслышал ваше имя, — сказал я, когда мы скользили вдоль тыльной стороны горы. Он что-то пробормотал, но я не разобрал.

Я провёл нас через долину и поднял к хребтам, где мы обычно садились с экстремальными группами. Если парень хотел фото, лучшего места не найти. Я опустил полозья на жёсткий наст. Уже три дня не было свежего снега. — Можете пересесть, если хотите сделать снимок. Всё безопасно, пока мы стоим.

— Ты, я смотрю, чертовски хорош в пилотировании, — сказал он. Голос теперь был отчётливым, как день.

Ни единого грёбанного шанса.

Я застыл, не шевелясь, когда мужчина поднялся на переднюю лавку, и молился, чтобы ошибался.

— Жаль, что я понял это так поздно, — сказал он. — Жаль, что много чего понял слишком поздно.

— Мы не будем делать это здесь. — Гнев и потрясение смешались в моей голове до неразличимости.

— Ну, это единственное место, где я смог тебя запереть, чтобы поговорить.

Я повернулся, увидев, как отец снимает шапку и расстёгивает куртку, застёгнутую до носа. — То, что я сказал бы тебе, если бы вообще хотел говорить, не стоит говорить в вертолёте, пока я им управляю.

— Похоже, прямо сейчас ты им не управляешь. — Он пожал плечами — жест такой же, как у меня, что заставило мою челюсть сжаться.

— Ты знаешь, что я могу просто уйти, да? Мне несложно подняться обратно пешком, если понадобится. — Я был достаточно упрям, чтобы это сделать.

Отец откинулся назад. — Судя по словам Рида, вертолёт для тебя как дитя. Не думаю, что ты его бросишь на ветреной вершине. К тому же я плачу за экскурсию, так что, насколько я вижу, ты мой ещё… — он посмотрел на часы. — …тридцать восемь минут.

Да пошёл он.

— Так скажи мне, Уэстон. Ты зрелый бизнесмен? Или тот самый бунтующий подросток, который ушёл одиннадцать лет назад, даже не попрощавшись? Потому что я — измотанный, стареющий отец, которому просто нужен шанс извиниться, если ты его дашь.

Ладно, реплика хорошая. И надо отдать ему должное, он выложил уйму денег только ради того, чтобы поймать меня одного. А если ты бросишь его здесь умирать, то остаток жизни проведёшь в тюрьме, а не в постели Кэлли.

Логика победила.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты сидишь сзади, будто я твой шофёр. — Я кивнул на место второго пилота.

— Ты правда хочешь, чтобы я был так близко?

— Так легче вытолкать тебя на лету, — произнёс я невозмутимо.

— Не могу понять, ты серьёзно или нет. С тобой всегда было тяжело — никогда нельзя было прочитать, что у тебя в голове.

— Придётся рискнуть. — Я посмотрел вперёд, оставляя выбор за ним.

— Чёрт, — пробормотал он, но отстегнулся и пересел между кресел, занимая место второго пилота.

— Не трогай приборы, — предупредил я.

— А то что? — Он немного повозился с ремнём, но пристегнулся.

— А то рискуешь угробить нас обоих. И если ты, может, устал от жизни, то я только начал любить свою. — Я посмотрел на заснеженные вершины и подумал о улыбке Кэлли, её руках, её смехе — обо всём, что могло сосредоточить меня на будущем, а не на прошлом, которое сейчас сидело рядом.

— Это из-за девушки, да? — спросил он. — Любовь хорошей женщины так влияет.

— Правило номер один. Она вне обсуждения. — Кэлли не любила меня. Она должна была быть умнее.

— Ладно. — Он поднял руки, будто его арестовывали. — Чёрт. Рид сказал, что ты стал колючим…

— Осталось тридцать две минуты.

И я собирался считать каждую.

— Я не пью уже год, — сказал он.

— Хорошо. — И это правда хорошо. Этого не отнять.

— И каким-то чудом я удержал рядом хорошую женщину. Не твою маму, но… я её люблю.

— Хорошо. — Односложные ответы давались легко.

— И я чертовски горжусь тем, каким мужчиной ты стал.

Я резко повернул голову к нему. — Ты не имеешь к этому никакого отношения.