Чтение онлайн

Следующим заговорил Эйден.

– Он был потрясающим. Я был уверен, что его выберут в первом раунде драфта.

Мистер Криспен медленно кивает.

– Я помню его. Когда его команда играла на национальном чемпионате, я думал, что он точно пройдет в драфт.

– Разве он не из твоего родного города, Эйнсли? – спрашивает Тори.

– А? – я пытаюсь прикинуться дурочкой.

– Он из Вирджинии-Бич. Клянусь, я видела твое имя в выпускном альбоме, когда проводила исследование.

Я пожимаю плечами, не говоря ни слова.

– Я до сих пор не могу поверить, что он все бросил, – добавляет Эйден. – Интересно, почему?

А я шепчу под нос: «Я знаю, почему». Впервые мистер Криспен слышит то, что я говорю. Конечно, когда я этого не хочу.

– Ты знаешь его, Эйнсли?

У меня есть два варианта: Я могу солгать и быть пойманной, а могу просто признаться и найти способ избавиться от возможности написать эту историю.

– Знаю. Я имею в виду, я знаю о нем.

Глаза Кэролайн сужаются, и я молюсь, чтобы она держала свой большой рот на замке.

Мне не пришлось об этом беспокоиться, потому что большой рот Тори заговорил первым.

– Правда? Я видела, что твой брат был рядом с ним на всех фотографиях.

Я вздыхаю.

– Да, я знаю. Мой брат с ним дружит.

Мистер Криспен прочищает горло.

– Тогда ты напишешь статью, Эйнсли. Если ты его знаешь, это упростит задачу.

У меня отпадает челюсть, и я начинаю шипеть.

– Мистер Криспен, я правда не могу.

– Почему?

Потому что я люблю его, и он поцеловал меня четыре года назад, после чего я убежала и с тех пор не видела его.

– Потому что... – я делаю паузу, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное. – Потому что... Я уверена, что многие другие журналисты уже написали что-то подобное. Нам нужно что-то свежее и новое. Его всю неделю показывали в новостях, так что, знаете, мы не будем отличаться. Все это неправда.

– Тогда найди другой угол обзора. У тебя есть обладатель «Кубка Хейсмана», который теперь работает пожарным? Я хочу, чтобы эта история лежала у меня на столе к концу месяца. Вау, Эйнсли.

Вау? Точно.

– Я просто не думаю, что я...

Кэролайн прерывает меня.

– Я думаю, Эйнсли беспокоилась, что вы захотите сфокусироваться на пожаре, но я думаю, она точно найдет правильный ракурс.

Он кивает.

– Да, сосредоточься на спортивных достижениях.

Эйден насмехается.

– Подождите, вы хотите, чтобы Эйнсли писала о спорте?

Моя гордость задета, но, увидев ухмылку Тори, я понимаю, что, несмотря ни на что, я напишу эту чертову историю.

– Я знаю все о спорте, Эйден.

– Конечно, знаешь, ведь ты профессионал.

– Неважно. Я точно смогу. Это будет лучшая история, которую вы когда-либо читали.

Это будет что-то, это точно. Да, я знаю. Я не самый подходящий журналист для этой работы, но я буду великолепна. Я всему научусь, найду новый, свежий подход и сделаю эту историю потрясающей.

Надеюсь.

Тори резко вздыхает.

– Знаете, я сделаю это. Не знаю, справится ли Эйнсли.

Я чувствую жжение в глазах, но не позволяю слезам пролиться. Я ни за что не заплачу на глазах у всей команды. Ни в коем случае. Нет. Никакого. Черт возьми. Шанса.

Я поднимаюсь на ноги, и снова мой рот начинает работать раньше, чем мой мозг успевает за ним угнаться.

– Ни в коем случае. Я знаю, что могу написать потрясающую историю. Такую, которой эта газета будет гордиться.

Мистер Криспен подносит руки ко рту и поджимает губы.

– Ты уверена, что сможешь это сделать?

– Я знаю, что смогу.

– Ты хочешь писать о спорте?

Нет, но это все, что у меня есть.

– Да, и я покажу вам, что могу освещать множество тем, и, надеюсь, в следующий раз, когда я подам идею, вы рассмотрите меня для этого.

– Если я дам тебе эту работу, а ты не выполнишь ее, ты знаешь, что будешь писать о туфлях и шарфах? – спрашивает мистер Криспен.

Если я все испорчу, он может меня уволить. Впрочем, у меня достаточно чувства самосохранения, чтобы держать это при себе.

– Хорошо, Эйнсли. Статья у тебя. Удачи.

Она мне понадобится, когда я появлюсь на пороге Леклана Уэста спустя четыре года.

Все расходятся, кроме Кэролайн, которая облокотилась на стол со смехом в глазах.

– Ты собираешься писать о спорте?

– Очевидно. Я имею в виду, что не так уж сложно узнать о футболе или чем-то подобном.

Это лучше, чем писать о Леклане – герое-спасителе детей.

– О, милая, ты думала, что бейсбольная команда в Нью-Йорке – это футбольная команда, а в хоккее есть иннинги.

– Откуда мне было знать, что это четверти? – спрашиваю я, растерявшись.

Она хлопает себя по лбу.

– Периоды. У них есть периоды, а не четверти.

Точно. Клянусь, они объяснили это на игре в тот вечер. Я пошла, потому что это было бесплатно. В газете были билеты или что-то в этом роде, и они отдали их Эйдену, который передал их Кэролайн. Я понятия не имела, как чертовски холодно будет на арене. Это был неприятный сюрприз. Хотя это же хоккей. Тем не менее, мне казалось, что в той части, где находятся болельщики, будет комфортно, и мне не понадобится чертово пальто.

– По крайней мере, я узнала все об обледенении.

Она закатывает глаза.

– Да, при каждом назначенном пенальти ты просто кричала... «Обледенение».

Я пожимаю плечами.

– Ну, они часто это делали.

– А ты хоть знаешь, что это такое сейчас?

Она считает себя такой самодовольной. Я точно знаю, что это такое.

– Это когда мяч...

– Шайба.

– Проходит за ту линию, за которой сидит парень в клетке...

– Сетка, – со вздохом говорит Кэролайн. – Ради всего святого, этот разговор мучителен.

– Точно. А остальные игроки слишком медлительны, чтобы добраться до другой линии. Это была красная? Или синяя? В любом случае, это линия, а их там не было.

Кэролайн поднимает голову к потолку, а потом снова смотрит на меня.

– Ты последний человек во всем мире, который должен писать о спорте.

– Не в этом дело. Я хотела получить эту работу. Это наконец-то мой шанс доказать, что я способная и умная журналистка, которая может справиться с любым материалом, который попадет ко мне на стол. Я с отличием окончила Нью-Йоркский университет и собираюсь отправиться в Эмбер-Фоллс, получить все необходимое и написать убойную статью.