Чтение онлайн

— Я тебя слушаю, — только и могла я сказать. Мне действительно нужны были факты, а не слухи.

— Это случилось в том самом доме в Тотридже. Мы с Марго остались вдвоем. Я должна была наутро уезжать. Мы сидели в гостиной уставшие, разговаривать не хотелось. Вдруг Марго вздохнула и сказала: «Когда мы уезжали из Сент-Ривера, мне позвонила Элси и просила приехать навестить Джейн в клинике, где она проходит лечение или обследование, я точно не знаю. Она говорила, что девочка очень взволнована, что она хочет меня о чем-то предупредить, но я не смогла пересилить себя: я вдруг почувствовала, что она сообщит мне что-то страшное, и не поехала к ней. И Александру ничего не сказала, а сейчас я все время думаю об этом…» Она что-то еще говорила, но я запомнила именно это, потому что тогда мы виделись в последний раз. Через неделю они вылетели из Мэрвика в Париж, ты знаешь, что их самолет до места не долетел. Потом в какой-то газете появилось сообщение, что самолет или, вернее, то, что от него осталось, удалось найти быстро благодаря тому, что Джейн сказала, где это должно было произойти. Полиция тогда взялась за девушку. Но что они могли ей предъявить? Последние три недели Джейн находилась в клинике, незаметно покинуть которую было невозможно. А даже если бы она и улизнула из-под контроля, она что, могла иметь отношение к авиакатастрофе, случившейся за тысячи километров от того места, где она находилась? Вот, пожалуй, и все, что я могу тебе сказать…

Когда мы ехали домой, Дэвид вдруг заметил:

— Странно, на экране она выглядит такой благополучной, уверенной в себе…

— Она и так вполне благополучна, — возразила ему я.

— Нет, уверенные в себе люди не копаются в своих поступках и словах, — не принял моих возражений Дэвид, — и не пытаются самооправдаться. Или она хотела оправдаться перед тобой?

— Да я толком не поняла, — ответила я полуправдой.

На следующий день мы с Дэвидом отправились в Мэрвик с самого утра. Но перед этим заскочили в полицейское управление. Хотя было еще рано, комиссар Катлер ждал нас у себя в кабинете.

— Вчера, комиссар, — пришлось признать мне, — мы с Дэвидом очень неплохо провели время в обществе весьма талантливого человека. Но с точки зрения полезности этого визита для дела я в большом сомнении. Мы получили в свое распоряжение весьма странные факты, я даже не уверена, что это факты. Поэтому нашу поездку в Мэрвик я считаю крайне необходимой.

— Вы меня заинтриговали, коллега, — серьезно заявил комиссар. — Что же такого вы могли узнать?

— Убитая была нам представлена как некая современная Кассандра, предсказавшая в свое время гибель своих родителей. Кроме того, оказывается, именно она помогла установить место падения самолета, на котором те летели в Париж.

— Насчет второго факта скажу сразу, что это «утка». Но полиция в свое время вынуждена была ею заняться, поскольку это беспокоило как раз ту даму, к которой вы отправляетесь. Именно она обратилась в полицию с жалобой на недобросовестную публикацию.

— И чем же закончилась эта история? — спросила я.

— Выяснилось, что материал пришел по почте и был подписан моим непосредственным начальником. Разумеется, подделка. Газета дала опровержение, но, как всегда бывает, кто это опровержение читал? Да, поезжайте, поговорите с госпожой Грей. Похоже, она кое-что важное знает.

— Но и здесь еще не все понятно. Надо бы выяснить, как преступник раздобыл аэролизин, как добрался до пиццы? Вы нашли этого Стентнера?

— Сегодня постараюсь ответить на первые два вопроса, что не так сложно. А вот со Стентнером пока мы получили еще одну загадочную историю. По поводу адреса, который он указал в «Папирусе». В пансионате «Юнион», это что-то вроде молодежного общежития, действительно живет молодой человек с этим именем. Но его не опознали по фотографии, оставшейся в картотеке Гретта. И тот Стентнер, который жил в пансионате, бесследно пропал еще неделю назад. Он учится в медицинской академии, но на занятиях его не видели тоже уже с неделю. У него есть мать, которая живет в деревушке Сантве, недалеко от старого Гринвера. Она утверждает, что и там он не появлялся. Так что и за эту ниточку пока не удалось ухватиться.

— Знаете, комиссар, кто-то ведь пойдет по вашему поручению в пиццерию «Патриссия»?

— Да, видимо, нужно выяснить, как там все работает и кто мог иметь доступ к пицце, чтобы напичкать ее лекарством.

— Пусть ваш человек захватит с собой фотографию Стентнера.

— Мне это тоже приходило в голову, — улыбнулся Эрик Катлер. — Кстати, о технологическом процессе мы их уже спрашивали буквально на второй день после вашего отравления. Пришли к выводу, что вероятнее всего было добавить лекарство вместе со специями. Но вот кто и как это сделал? В общем, нужно разбираться…

Пока мы ехали в Мэрвик, я пыталась выработать хоть какую-нибудь разумную версию событий. Для этого я попыталась представить ситуацию, которая возникла бы, если бы все получилось именно так, как запланировал преступник. Конечно, я не знаю пока его конечную цель, но кое-что мы можем предположить со значительной долей вероятности. Например, что было бы, если бы отравленная аэролизином пицца попала не ко мне, а по назначению, то есть Роберту Гретту? Чем бы это ему грозило? Если бы он съел всю пиццу, то несомненно отравился бы и шансов выжить у него было бы очень мало. Но чтобы съесть такую пиццу, да еще нашпигованную лекарством, нужно неделю перед этим голодать. На что же рассчитывал преступник? На что покушался? Подумаем дальше. Ну а если бы он съел лишь часть пиццы? Скорее всего, он попал бы на какое-то время в больницу, и это было бы очень подозрительно. Полиция и так держала его под контролем… Похоже, есть вариант приемлемой версии! Но нужно собрать факты! Как раз те, о которых мы говорили с Эриком Катлером! Версия может показаться фантастической, но гораздо более правдоподобной, чем ясновидение Джейн.

Джулия Саммерс жила в небольшом, но симпатичном домике в десяти минутах ходьбы от моря. Она ждала нас, так как мы заранее предупредили ее о своем вторжении. Мне показалось, что она чего-то всерьез опасается, но я решила пока не задавать прямых вопросов. Нужно бы разобраться с тем, что тут происходит. Вопросов собралось слишком много, и некоторые были, мягко говоря, очень нестандартными.

С утра стояла очень приятная, совсем еще не жаркая погода, и госпожа Саммерс предложила нам выпить кофе в небольшом палисадничке рядом с домом.

Запах кофе смешивался с запахами моря и цветов. От этого слегка кружилась голова, и события, заставившие нас приехать сюда, казались уже и вовсе нереальными. Джулия Саммерс и Элизабет Грей были очень похожи друг на друга: обе высокие, худые, чуть сутуловатые, загорелые. «Еще одно семейное сходство», — подумала я, и мне стало немного не по себе. Впрочем, когда я пригляделась, это сходство оказалось довольно поверхностным: они сильно различались внешне. Да ведь они и не являются кровными родственниками, вдруг сообразила я. Почему-то от этой мысли мне стало легче. По тому, как общались между собой эти женщины, было видно, что их связывают длительные дружеские отношения. Когда Джулия почувствовала, что наступило время для разговора, она просто незаметно оставила нас с Элизабет. Впрочем, мне ее присутствие не мешало, но она сама знала, как лучше поступить.

— Вы хотите поговорить со мной о Джейн? — спросила госпожа Грей.

— Да, — ответила я. — Из того, что мы уже знаем, складывается очень странная картина не только ее смерти, но и жизни. Возможно, вы сможете что-то объяснить.

— Видимо, смогу. Но я должна вас предупредить, что далеко не все понимаю сама. Вернее, до определенного времени я все понимала, а потом произошло что-то такое, чего я уже понять не в состоянии. Ну об этом уж предоставляю судить вам.

— Хорошо. Давайте начнем с самого начала. Но я хочу задать вопрос, который может показаться вам несущественным. Однако не забывайте, что расследуется достаточно запутанное преступление. Я хотела бы знать, почему из двух кузин только одна оказалась в списке наследников?

— Ну, это же очевидно, — удивилась Элизабет. — Чарльз составил свое завещание давно, все в семье знали, что его наследниками будут только его прямые родственники и их дети. Родственники мужей и жен к наследникам не причислялись. Джейн была дочерью Марго Портер, в девичестве Саммерс. Наследницей Криза была жена Эдварда Саммерса и ее дочь, но не сам Саммерс, тем более не его сестра и, уж конечно, не ее дочь.

— Теперь понятно. Значит, хотя девочки были кузинами, только одна из них могла стать наследницей Чарльза Криза.