Чтение онлайн

Рид Мэдиган встречается со мной взглядом и так быстро подмигивает, что я почти не замечаю этого. Затем он говорит: — Папа, можно тебя на минутку?

— Рид. — Его отец удивленно моргает. — Я и не подозревал, что ты…

Рид машет рукой, и отец выходит за ним за дверь.

Они не закрывают дверь, и я чуть ли не до боли напрягаю слух, чтобы расслышать, о чем они говорят. Сначала ничего не слышно. Но через некоторое время доносится, как Марк говорит: — Нет, Рид. Только не он. — А потом просто: — Нет.

Теперь слышен низкий гул голоса Рида, хотя слов не разобрать. Он что-то доказывает.

— Я ценю это, — говорит его отец, повышая голос. — Да, ценю. Но уже слишком поздно. Прости, но это правда. Все уже происходит, и мне нужно, чтобы ты смирился с этим. Поговорим позже.

Марк возвращается в комнату, и мое сердце замирает.

Я смотрю на дверь, борясь с желанием вскочить со стула и броситься за Ридом.

Но я не обязана. В зал входит Рид, его лицо раскраснелось. Он занимает единственное свободное место за столом — рядом с отцом.

Затем смотрит мне прямо в глаза и произносит одними губами два слова: «Я пытался».

Я смотрю ему в глаза, чтобы показать, что понимаю его, и грустно улыбаюсь.

Рид наклоняет голову и дарит мне более теплый взгляд. Затем так же одними губами произносит: «Я люблю тебя».

И я ухмыляюсь, несмотря на паршивые обстоятельства. Адвокат Мэдиганов призывает собрание к порядку, и я неохотно переключаю на него внимание.

— Давайте рассмотрим окончательные изменения, — говорит он, глядя на свои часы. — На это у нас уйдет около десяти минут. Первый пункт — раздел два, абзац C…

Я оглядываю стол, вглядываясь в лица. Шарпы выглядят самодовольными. Как всегда. Марк ерзает и то и дело бросает взгляды на сына.

Не подписывай, — мысленно телеграфирую я. — Ты не обязан этого делать.

Затем мой взгляд падает на Мелоди. Я ожидаю увидеть ее улыбающейся, но она выглядит бледной.

Адвокаты делают свое дело, а я чувствую себя так, будто меня привязали к американским горкам, на которые уговорили прокатиться друзья. Мы медленно приближаемся к первому крутому спуску, и я ничего не могу с этим поделать, кроме как держаться и стараться не кричать.

Может быть, я даже не буду подписывать этот дурацкий трудовой договор. Они меня не уволят. По крайней мере, не сразу. И это будет сигналом о том, что со мной нельзя так обращаться.

Черт. Может, мы с Ридом ненадолго съездим в Калифорнию. В мире есть и другие отели, которыми я могла бы управлять. В этом он был прав.

Даже если ни один из них не сможет сравниться с «Мэдиган Маунтин».

Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что все еще может быть хорошо. Я буду менеджером. Но позже так же могу получить повышение. И каждый в своей карьере работал хоть раз на какого-нибудь придурка, верно?

— Последний пункт в моем списке, — монотонно произносит адвокат Мэдиганов, — это трудовой договор с Авой Айчерс. — Он смотрит на меня. — Вам предоставили договор?

Я колеблюсь полсекунды, но отвечаю: — Да.

Рид выпрямляется.

— Соответствует ли это условиям, изложенным в наших договоренностях?

О боже. Теперь все смотрят на меня.

— Не совсем, — говорю я, решив сказать правду.

— По сути, все тоже самое, — возражает Трей. — Ава может обсудить это со мной после этой встречи.

Я с трудом сглатываю.

— Что изменилось в договоре, Ава? — спрашивает Рид. — Можно посмотреть?

Я не отдаю его, но отвечаю на вопрос.

— Один год — это не то же самое, что два года, — спокойно говорю я. — А условная премия по итогам года — это не то же самое, что повышение.

Рид прищуривается и поворачивается к Трею.

— Исправьте это. Сейчас же.

— Неужели мы действительно собираемся расторгнуть договор о продаже недвижимости стоимостью восемьдесят миллионов долларов из-за нескольких тысяч долларов в контракте управляющего? — спрашивает дедушка Шарп. — Мне это не кажется хорошей сделкой.

Рид поворачивается к Марку.

— Папа, — тихо говорит он. — Это не просто несколько тысяч долларов. Это гораздо больше.

— Нет, это буквально так и есть, — возражает Трей.

— Папа, — тихо повторяет Рид.

Марк закрывает глаза, вздыхает и произносит: — Исправьте контракт, или я не подпишу.

Когда я передаю контракт адвокату Мэдиганов, то должна был бы испытывать восторг или хотя бы благодарность. Но вместо этого я чувствую себя так, будто меня положили в гроб.

Ладно, это мрачно. Но, тем не менее, это похоже на пустую победу17.

Два юриста склоняются над документами, держа в руках ручки, и обсуждают изменения, пока Мелоди ходит между ними с тарелкой печенья.

Я откусываю кусочек, но он рассыпается у меня во рту. Рид встает, поднимает свой стул, обходит всех и садится рядом со мной. Затем наклоняется и нежно целует меня в щеку.

— Я скучаю по тебе.

У меня на душе становится легче.

— Я тоже по тебе скучаю. Мне показалось, ты на меня злишься. Я пыталась перезвонить тебе вчера вечером, но ты не ответил.

— Я был слишком занят, — говорит Рид, беря меня за руку. — Я должен был извиниться перед Шейлой за то, что сорвался, и мне нужно было время, чтобы добраться сюда.

— А, — говорю я, утопая в его теплом взгляде. — Мы все через это проходили.

— Не совсем, — произносит он. — Ты была права, я злился из-за многих вещей, но старался этого не показывать. Шейла назвала меня эмоционально ограниченным на глазах у всего офиса.

— О. Вы двое действительно нашли, что обсудить.

Рид широко улыбается.

— О нас будут говорить еще несколько недель. Я только рад внести свой вклад в офисные сплетни.

— Это так же плохо, как сплетни в горах? — спрашиваю я.

Он берет мою руку и проводит большим пальцем по ладони, от чего мне становится трудно думать.

— Нет, ничто не сравнится со сплетнями в горах. Но это близко к тому.

Я бы с удовольствием любовалась Ридом весь день напролет, но слышу какой-то шум за дверью «Эвергрин рум». Голоса звучат громко. Именно к таким вещам и прислушивается управляющий курорта. Работа немного похожа на работу пожарного: никогда не знаешь, когда тебя вызовут спуститься по шесту и справиться с очередной чрезвычайной информацией.