Чтение онлайн

— Сегодня было напряженный день? — шепчет Шейла. — Из-за Марка?

Я быстро киваю.

— Не могу сказать, кто из нас был более раздраженным. Наверное, я. Я имею в виду, что он получил то, что хотел. С чего ему злиться?

— Понятия не имею, — тихо отвечает Шейла. — Разве что он чувствует себя виноватым.

— Может быть, — ворчу я. — Думаю, ему стыдно, но он слишком упрям, чтобы в этом признаться.

— Ему должно быть стыдно, — преданно говорит Шейла.

Я не спорю. Мы с Марком сегодня провели много неловких часов вместе. Визит Шарпов нарушил наш привычный распорядок на прошлой неделе, так что нам пришлось вместе решать множество обычных курортных вопросов. Расчет заработной платы, составление расписания и так далее.

Это было так неловко. Я едва могла смотреть ему в глаза и, уверена, плохо это скрывала. Это напряжение не исчезнет, пока он не передаст курорт Шарпам и не отправится в путешествие с Мелоди.

До этого осталось всего пару месяцев. Я могу стиснуть зубы и продержаться до тех пор.

У меня звонит телефон, и мое сердце подпрыгивает. Рид. Я достаю телефон из кармана и тут же испытываю разочарование. Звонит Берт.

Черт.

Я беру трубку.

— Только не говори, что еноты вернулись.

— Нет, — медленно произносит он. — Но у меня тут ситуация. У большого босса катастрофа, и он рыдает в кресле подъемника.

Я прокручиваю эту фразу в голове, но она не имеет никакого смысла.

— Большой босс… Ты имеешь в виду Марка?

— Конечно, я имею в виду Марка. Я не видел его пьяным, наверное, лет десять. Но раньше он часто выпивал.

— Но он не пьет, — настаиваю я.

Молчание Берта говорит обо всем.

И, должно быть, все плохо, потому что иначе Берт бы не позвонил.

— Ладно, как думаешь, что мне делать? — Честно говоря, с енотами было проще.

— Не знаю. Босс не очень-то одет для того, чтобы сидеть на улице. У него нет ни перчаток, ни шапки. Может, мне подогнать снегоход? А ты его уговоришь.

— Хорошо. Увидимся снаружи.

— Я дам тебе пятнадцатиминутную фору, — говорит он.

Когда я подхожу к своему начальнику, он лежит, откинувшись на спинку одного из кресел подъемника, и смотрит в небо. Одна нога свисает до самого снега, другая согнута и стоит на сиденье. Кресло слегка покачивается, когда он вздыхает.

— Марк? — осторожно спрашиваю я. — У тебя все в порядке?

— Едва ли, — ворчит он. — К черту Шарпов и их пафосное виски. У меня был десятилетний чип.

— А… что? — спрашиваю я, пытаясь понять.

— Десять лет трезвости, — невнятно произносит он. — Теперь у меня нет даже десяти минут.

Черт возьми. Это не моя область знаний.

— Эти десять лет все еще имеют значение, Марк.

— К черту все. — Он разворачивается и садится прямо.

Приняв это за приглашение, я сажусь рядом с ним.

— Это действительно было виски Шарпов?

Он достает из кармана причудливо украшенную фляжку и протягивает ее мне.

На металле выгравирован логотип в виде змеи.

— Они отдали это тебе?

— Ублюдки. Я дюжину раз говорил им, что не пью. Один из них сунул это мне в карман, когда уходил.

Я не говорю, что ему не обязательно было это пить, потому что понятия не имею, какие у него могут быть триггеры. А просто кладу фляжку в свой карман.

— Ты можешь это исправить, — говорю я. — Где ты хочешь быть еще через десять лет?

— На пляже с Мелоди, — бормочет он. — Но я не хочу, чтобы мой ребенок меня ненавидел. Или весь этот чертов город. Я просто хотел уйти на пенсию, не переворачивая жизнь каждого вверх дном.

— А что, если это и правда нужно сделать? — шепчу я. — Рид хочет помочь. Почему ты ему не позволяешь?

Он опускает голову. Может быть, не стоит спорить с пьяным человеком. Но кто-то должен во всем этом разобраться, и думаю, что этим «кто-то» могу быть я.

— Рид будет злиться на меня, — говорит Марк. — Он ненавидит это место. Они все его ненавидят. Если он вернется сюда из чувства долга, то будет ненавидеть меня еще сильнее.

— Это неправда, — настаиваю я. — Риду нужно чувствовать себя нужным. Нам всем это нужно. Он снова воодушевился горой, а ты просто швырнул это ему в лицо.

Марк обхватывает голову руками.

— Я люблю этого мальчика. Я никогда не хотел, чтобы он уходил. И никогда не хотел, чтобы кто-то из них уходил. Нужно было сказать об этом. — Он судорожно вздыхает.

— Но ты ведь все еще здесь, верно? У тебя еще есть шанс сказать это. Еще не поздно. Никогда не поздно. Самый большой подарок, который ты можешь сделать кому-то, — это твоя любовь.

Я знаю, что это правда, потому что я тоже очень боюсь. Страшно выходить из зоны комфорта. Отказ травмирует.

И я думаю, что Марк такой же, как я.

Вдалеке раздается рев мотора снегохода. Мгновение спустя Берт подъезжает к подъемнику.

— О, смотри, — говорю я. — Берт здесь. Хочешь, Марк, я подвезу тебя до дома?

— Тонко, — бормочет он. Затем с трудом поднимается на ноги, я беру его под руку и веду к снегоходу, где Берт спрыгивает и протягивает мне свой шлем.

Я послушно сажусь на сиденье, а Берт следит за тем, чтобы Марк крепко держался и был в шлеме. Я пишу Мелоди, чтобы рассказать ей о случившемся, и прошу ее встретить нас у двери. Затем двигаясь медленнее, чем когда-либо, направляясь к А-образной раме и следя за тем, чтобы Марк не упал.

Мелоди начинает кричать почти сразу после нашего приезда.

— Боже, Марк, ну ты даешь! Завтра ты будешь сам на себя злиться.

— Прибереги силы, женщина, — рычит он. — Я уже на взводе.

— Тебе лучше позвонить своему спонсору в ближайшие пять минут, иначе я не буду нести ответственность за свои действия.

— Кажется, я где-то потерял свой телефон.

Мелоди тоже есть что сказать по этому поводу.

Хорошо, что мой рабочий день уже закончился. Я бормочу что-то вроде «спокойной ночи» и на всех парах уезжаю подальше от этого бардака.

Пока я еду к сараю, в кармане вибрирует телефон, но я проверяю сообщения только после того, как паркую снегоход и снимаю шлем. Неотвеченный звонок был от Рида.

«Позвони мне», — написал он. — «Я скучаю по тебе».

Я долго смотрю на экран телефона, но не перезваниваю.

Во-первых, я понятия не имею, что сказать Риду о рецидиве его отца. И если скажу, не нарушу ли я доверие своего босса? Не заморочу ли я Риду голову?

А во-вторых, я злюсь. Он в Калифорнии, живет своей жизнью, пытается оставить «Мэдиган Маунтин» позади.