Чтение онлайн

— Верно. Это гораздо менее вычурно, чем ошейник, но для меня как-то равнозначно.

Сара берет мою руку в свою и смотрит на кольцо, которое я ношу. Простое серебряное колечко с маленьким пурпурным камнем. Почти сливово-лиловым.

— Камень цвета моей потрепанной задницы… — усмехается Сара, и я киваю.

— Именно.

— Что «именно»?

— Это мой любимый цвет. Сливово-лиловый, как только что отшлепанная задница.

— Кстати, о свежеотшлепанной заднице. Я видела Марека, — говорит Сара, потянувшись за коктейльной картой.

— И? — спрашивает Роберт, наклоняясь вперед, чтобы ничего не пропустить.

— В городе. Я хотела купить корсаж и отправилась в эксклюзивный магазин нижнего белья. Марек был там. Не один. Он не видел меня, потому что был полностью сосредоточен на ней. Я подошла немного ближе и подслушала, прячась за вешалкой. Она старше. Даже старше тебя, Аллегра.

— Эй! — восклицаю я. — Это прозвучало так, будто мне девяносто пять…

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Думаю, ей под сорок. Ну, а Марек был Мареком. И она была этим возбуждена до кончиков пальцев. Или просто делала вид, потому что ей нужен придурок, чтобы купить новое белье…

— Нет, — говорит Роберт, — я так не думаю. Я думаю, что он незамедлительно последовал моему совету и нашел кого-то, кто стал для него вызовом.

— Здорово для Марека, хорошо для нас, — говорит Фрэнк. — А как насчет корсажа? Я ни одного не видел…

— Потому что я ничего не купила. Мне ничего не понравилось.

— Иди к Мелинде, — предлагаю я.

— В магазин для новобрачных?

Сара удивленно приподнимает брови.

— Да. У нее есть целые каталоги, полные корсетов, и так как сейчас свадебная мода и подходящее нижнее белье уже не обязательно должны быть просто белыми, кремовыми или цвета шампанского, то они доступны во всех цветах и оттенках. Она закажет тебе то, что ты выберешь, и ты сможешь примерить это. То, что не понравится, она оставит либо в магазине на продажу, либо отправит обратно. Проще простого. Мелинда может предложить огромный выбор. И у нее есть очень, даже очень «горячие» вещички. Корсеты, и они совсем не похожи на те, что идут к свадебному платью.

— Круто… — говорит Сара, прикусывая нижнюю губу, — ты пойдешь со мной?

— Конечно, если хочешь. Должна ли я договориться о встрече с Мелиндой?

— О, да, пожалуйста…

Сара взвизгивает с энтузиазмом и объясняет, что она себе представляла. Роберт берет мою ладонь и улыбается мне. Он радуется за меня и вместе со мной.

Глава 26

В один из последних прекрасных сентябрьских вечеров Фрэнк, Сара, Мелинда, Роберт и я вместе отправляемся на один из винных фестивалей за город. Мы оставляем машины на стоянке и идем в красочно украшенный старый город. Мелинда повисла на мне и тянет за собой, Роберт шагает прямо за нами.

— Только посмей напиться, ты, дурында. Если ты снова обблюешь всю машину, как тогда… — говорит она и ловко огибает рекламный щит.

— Не тебе мне указывать, ты, корова. Это было целую вечность назад. Это было… когда это было? В 2003? В любом случае, срок давности давно минул, — отвечаю я с усмешкой.

— Совсем не минул. Ничего подобного. Я запрещаю тебе. Бокал вина, и все.

— Я выпью больше, чем бокал вина, особенно теперь. Я напьюсь до поросячьего визга.

— Роберт! — кричит Мелинда. — Аллегре можно напиться до поросячьего визга?

— Нет, — отвечает Роберт, смеясь. Он услышал наш разговор, и я бросаю на него грозный взгляд через плечо.

— Боже, я обожаю этого мужчину… — вздыхает Мелинда. — Сколько ей разрешено пить?

— Бокал вина, не больше.

— Спасибо! — щебечет Мелинда и посылает ему воздушный поцелуй.

— Роберт! — возмущаюсь я. — Почему ты не поддерживаешь меня против этой диктаторской болтушки?

— Потому что диктаторская болтушка совершенно права. Нет причин злиться на Мелинду, сердце мое. Я в любом случае запретил бы тебе, даже если бы она ничего не сказала.

— Это моя последняя неделя на свободе… — бормочу я, и Мелинда смеется во все горло.

— На свободе? Мышка, ты потеряла свободу в тот момент, когда впервые увидела его.

— Что да, то да… — усмехается Роберт, игриво потянув меня за косу. Я презрительно фыркаю.

Мелинда и Роберт нравятся друг другу, и я очень, очень рада этому. Еще больше меня радует путешествовать с людьми, которые либо такие же, как я, либо принимают меня такой, какая я есть. Аутинг — это что-то освобождающее. И даже если Мелинда до сих пор не может до конца понять, почему я хочу так жить, ей не важно, что я так живу. Она воспринимает это как нечто само собой разумеющееся, а иногда, как и сейчас, шутит над этим. (Примеч. Аутинг — предание гласности, публичное разглашение информации о сексуальной ориентации или гендерной идентичности человека без его на то согласия. Аутинг противоположен по смыслу каминг-ауту — добровольному раскрытию собственной сексуальной ориентации или гендерной идентичности). Мелинда объяснила мне, что она просто игнорирует тот факт, что Роберт действительно бьет меня — и если ей это не удается, она интенсивно думает, что это именно то, чего я хочу. По ее словам, ей очень помогает то, что публично Роберт относится ко мне с большой любовью и уважением.

Краем уха я слышу, что Сара и Фрэнк обсуждают, кто будет пить, и улыбаюсь. Эти двое редко одного мнения и постоянно спорят до хрипоты. Роберт говорит, это из-за того, что оба являются свичами. Это вечная борьба за то, кто командует парадом. Сначала они должны найти свой баланс, но сегодня ни один из них не желает делать шаг навстречу.

— Мы с Робертом сегодня пьем, — говорит Фрэнк, когда мы приближаемся к толпе.

— Извини, Фрэнк, но я не пью. У меня другие планы.

Голос Роберта проходит через все мое тело. То факт, что мы оба останемся трезвыми, означает лишь то, что у Роберта определенно что-то запланировано. Бабочки дико порхают в моем животе, и я широко ухмыляюсь.

— Я не хочу знать, о чем ты сейчас думаешь, ты, похотливая курица… — бормочет Мелинда, а затем указывает пальцем на толпу людей у входа на праздник. — Смотри, кто там…

— Кто? — спрашиваю я, прищуриваясь. Я не вижу никого из знакомых.

— Барбара. Слева, в зеленой куртке от Джека Вольфскина.

— Ах, Барбара… — протяжно говорю я, глядя на женщину в зеленой куртке.

— Аллегра понятия не имеет, кто это… — раздается голос Роберта сзади, и я слышу, что он ухмыляется.

— Не-е, на самом деле нет… — говорю я и злюсь, что Роберт так чертовски хорошо меня знает.

— Жирная-дура-Барбара. Она отбила у меня того чувака… как его звали?

— Ах, эта Барбара! — говорю я. — Того чувака звали, кажется, Тимо?

— Да, точно. Тимо. Тимо — полный придурок. Тупой засранец.

— Но она так состарилась. Я бы никогда ее не узнала. Боже, Мелинда, это было более десяти лет назад…

— Женская память — вечная загадка для меня. Жирная-дура-Барбара узнается и будет правильно названа даже спустя десятилетия, мужчина же, который, вероятно, многоразово трахал до потери памяти, будет «чувак-как-его-бишь-звали»… — усмехается Фрэнк, а Сара, смеясь, объявляет, что она поставила бы бутылку вина на то, что «тупой засранец» был совсем не бомбой в постели.

— Верно. В противном случае я могла бы вспомнить его имя, — подтверждает Мелинда и тормозит у первого винного прилавка. — Присядем?

Фрэнк и Сара замечают свободный столик поблизости и занимают места, пока Мелинда покупает бутылку вина.

— Что ты задумал, Роберт? — спрашиваю я, скользя руками под джинсовую куртку и поднимаясь на носочки, чтобы поцеловать его.

— Ты узнаешь достаточно скоро. Бокал вина. Не больше. Поняла?

— Хм-м…

— Как надо сказать? — спрашивает он меня, и я, улыбаясь, снова целую его.