Чтение онлайн

Глава 29

— Ты была молодцом, — говорит Роберт, когда через час мама и Барбара уехали.

— Спасибо.

Я смотрю на столешницу и до сих пор не могу поверить, что мама все эти годы была в курсе. Не могу поверить, что теперь она все-все знает.

— У тебя все хорошо?

Я склоняю голову и задумываюсь. Я в порядке? Думаю, что да. Такое чувство, что кто-то снял большой груз с моих плеч. Мама, кажется, не просто это терпит, она это принимает. Мое счастье важно для нее. Даже если она не понимает, как это может делать меня счастливой. Она доверяет Роберту. Не говоря ни слова, она обняла его на прощание. Он ей действительно нравится — и, как Мелинда, она закрывает глаза на то, что он делает со мной. Это наше личное дело.

— Аллегра.

Я вздрагиваю и смотрю на него. Автоматически. Я научилась этому за последние недели и месяцы. Если он не хочет, чтобы я смотрела на него, то четко и ясно запрещает мне это. Или завязывает мне глаза.

— Да, я в порядке. Спасибо. Я просто… все еще… немного смущена.

— Мы пойдем в бар позже.

Чистая информация, без вопросов. С моей стороны не будет никакого «у меня нет настроения», пока мы будем жить вместе. Я киваю в знак того, что поняла.

— Я угощаю. Ты заслужила. — Он улыбается, и я снова киваю.

— О, да, бесспорно.

Весь сентябрь мы долго и подробно говорили обо всех составляющих совместной жизни. Мы все выяснили и уладили, изменили договор аренды и продумали тысячу других мелочей. Был только один момент, о котором мы не говорили: как и вообще изменятся ли наши «особые» отношения.

— Теперь что-то изменится? — спрашиваю я, облизывая губы.

— Да, — очень серьезно отвечает Роберт, — изменится. Все станет более интенсивным, для нас обоих.

— Появятся ли… м-м-м… новые правила?

— Да. Два новых правила, которые не станут для тебя сложными. И новый ритуал.

— Что это за новые правила? — спрашиваю я и чувствую, как все во мне сжимается в предвкушении. Он только говорит об интенсификации отношений, новых правилах и ритуалах, а я уже начинаю возбуждаться. Невероятно, как сильно мое тело реагирует на что-то подобное.

— Во-первых, я требую готовности и твоей полной доступности здесь, в квартире. Пока ты находишься здесь, ты должна быть готова к тому, что я буду прикасаться и использовать тебя, как мне будет угодно.

— Да, Роберт.

— Это проблема для тебя, Аллегра?

— Нет, ни в коем случае.

— Я знал это, — усмехается он, а затем снова становится серьезным. — Я также ожидаю послушания. Ты должна знать, что вежливо сформулированная просьба — это всегда приказ, которому ты должна подчиниться. Без задержки, без ворчания.

— Да, Роберт.

— Вопросы?

— Да. Могу ли я продолжать просить нежности или секса?

— Конечно, ты можешь, Аллегра. Ты все еще можешь сидеть здесь на стуле или рядом со мной на диване. Ты можешь продолжать прикасаться ко мне в любое время, целовать меня, если я прямо не запретил этого. Тогда вступает в силу пункт с послушанием.

— Поняла. Спасибо, Роберт.

— Иди сюда, позволь мне поцеловать тебя, сладкая… — говорит он, и я встаю, обхожу вокруг стола, подхожу и целую его, чувствуя его руку на своей шее и наслаждаясь поцелуем.

Закончив и оторвавшись от меня, он откидывается на спинку стула и говорит:

— Аллегра, не могла бы ты быть так любезна, чтобы принести мне коробку и начатую упаковку твоих противозачаточных таблеток?

«Вежливо сформулированная просьба — это всегда приказ», — вспоминаю я и съеживаюсь. Мне не престало задавать вопросы. Никакой задержки, никакого сомнения, никаких возражений.

— Да, Роберт, — отвечаю я, выхожу в коридор к своей сумочке и беру коробку. Я бросила ее в сумочку, чтобы нигде не забыть. Интересно, что он задумал, но ничего не приходит в голову.

Вернувшись на кухню, я передаю коробку Роберту. Он открывает ее и вытаскивает начатую упаковку.

— Прекрасно, — говорит он, улыбаясь. — Ты всегда принимаешь таблетки вечером, когда чистишь зубы, не так ли?

— Да, все верно, — отвечаю я и киваю.

— Мы немного изменим это. Мы сделаем из этого ритуал, показывающий тебе, где твое место.

— Да, Роберт.

Больше мне нечего сказать. Ритуалы и правила являются неотъемлемой частью моей зоны хорошего самочувствия, и я уже знаю, что бы он ни задумал, мне это понравится.

— Ты будешь просить у меня таблетки каждый вечер, прежде чем лечь спать. Я буду тебе давать, и ты будешь принимать их под моим наблюдением. При этом я буду контролировать, что ты принимаешь вовремя и не забываешь, а также буду знать, когда у тебя месячные, и когда нужно обращаться к врачу, чтобы получить новый рецепт.

— Да, Роберт, — тихо шепчу я. Проклятье, это круто. Такой простой и эффективный способ показать, кто я и что я. Я уже знаю, что вечерняя просьба о таблетке будет одним из моих любимых моментов дня. Мне будет стыдно и унизительно. Я знаю, что он будет контролировать, действительно ли я проглотила ее. Мне придется открыть рот и поднять язык. Тогда он похвалит меня, потому что я была хорошей девочкой и проглотила свою таблетку.

— Брюки вниз, расставить ноги, Аллегра, — говорит он, и я спешу исполнить приказ. Доступность и готовность — Роберт хочет проверить меня.

Без лишних слов Роберт проникает тремя пальцами в мою предательскую влажность, слегка трахает меня, и я держусь за его плечо, когда первый стон срывается с моих губ.

— Я знал, что тебе понравится, сучка, — усмехается он. — Смотри на меня, Аллегра.

Я тону в его зелено-карих глазах, лихорадочно дышу через рот и стону, когда большим пальцем он начинает массировать мой клитор.

— Ты любишь контроль, не так ли? — спрашивает он прежде, чем я перестаю мыслить ясно.

— Да, Роберт, да…

— Если ты забудешь спросить меня, если мне придется напомнить о твоей таблетке, я строго накажу.

— О, Боже, да… Пожалуйста, Роберт… — задыхаюсь я, — могу я… кончить?

— Ты хочешь кончить, да? Ты такая похотливая, Аллегра?

— Да, пожалуйста, Роберт, пожалуйста…

— Тогда давай, я хочу почувствовать это…

Оргазм, который охватывает меня несколько секунд спустя, сильный и удовлетворяющий. Я впиваюсь рукой в плечо Роберта, наблюдая, как он улыбается, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг его пальцев. Он прекращает стимуляцию и указывает свободной рукой на пол. Все еще прерывисто дыша, я падаю на колени, ноги раздвинуты, руки на бедрах. Он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, и протягивает руку, пальцы которой только что были во мне. Я сосу по очереди указательный, средний, безымянный и большой пальцы, медленно восстанавливая дыхание. Вдруг мне в голову приходит мысль о маме: что бы она подумала, если бы могла видеть меня такой. Но я отталкиваю эту мысль, сосредоточившись на своем мире, на рае, в котором нахожусь. Во всех смыслах обнаженная, на коленях, открытая и доступная, готовая и покорная. Это мое место, мой мир, я хочу остаться здесь. И лучше всего — навсегда.