Чтение онлайн

Он вешает трубку, и Сара сердито смотрит на меня.

— Ты — жалкая предательница!

— Я не могла иначе. Прости, Сара.

— Все в порядке… Я понимаю… Месть сладка и месть за мной, запомните это, мои сладкие. Ты у меня в долгу, Аллегра.

Я киваю и предлагаю ей стакан воды и таблетку от головной боли.

Сара с благодарностью принимает их, и когда приходит Фрэнк, чтобы забрать ее, она чувствует себя уже намного лучше — и находится так глубоко в подрежиме «саб», что просит отложить наказание, по крайней мере, на вечер. Фрэнк такой же щедрый, как и коварный, обещает подумать об этом по дороге домой — в зависимости от того, как Сара будет вести себя остаток дня.

Сара, скрипя зубами, запихивает поглубже свою доминирующую сторону и свое недовольство и в течение нескольких секунд становится почти покорной.

Когда они уходят, и наши с Робертом взгляды встречаются, я внезапно радуюсь тому, что мне совершенно не нужно так бороться с собой. Врожденная покорность облегчает мне жизнь.

Глава 28

В последние выходные сентября я, наконец, окончательно переезжаю к Роберту. Моя старая квартира пуста и уже сдана. Все, что мне действительно не нужно, размещено у бабушки и дедушки. Это была тяжелая работа, но сейчас решение жить с Робертом ощущается правильным.

Мама настояла на том, чтобы отвезти мои последние ящики Роберту — конечно, бескорыстно — она лишь по понятным причинам хочет знать, как и где сейчас будет жить ее единственный ребенок. «Комбинезонная» Барбара тоже присутствует, потому что после состоится митинг женской группы.

— Эта квартира, безусловно, стоит целое состояние… — говорит она, глядя на высокие потолки.

— Нормально, — улыбается Роберт и получает в ответ типичную для Барбары ответку:

— Женщина с вашей степенью и работой не смогла бы позволить себе такую квартиру. Потому что она зарабатывала бы гораздо меньше.

— Это вполне возможно. Однако, думаю, что не могу указывать своему боссу, сколько кому платить.

Мама вмешивается, говорит что-то успокаивающее и дружелюбное, прежде чем Барбара начнет грубить. Не то чтобы это волновало Роберта. Я знаю, что он не воспринимает это лично, в тайне даже наслаждается этим больше, чем раздражается из-за кого-то вроде Барбары. Думаю, что можно, конечно, попытаться досадить Роберту, но это пустая трата времени — ему по барабану. Он прислоняется к косяку двери гостиной и выглядит потрясающе. Я полностью очарована его видом и возвращаюсь к реальности только тогда, когда мама обращается ко мне напрямую.

— Ты много работала, по тебе видно. Ты устала и готова к отпуску.

— М-м-м, — отвечаю я, — в декабре у меня две недели отпуска. Я продержусь до тех пор, мама.

— Как ты смотришь на то, чтобы завтра спонтанно пойти в спа-бассейн? Мы сходим в сауну, сделаем массаж и немного расслабимся. Это пойдет тебе на пользу, мышонок.

Я автоматически смотрю на Роберта, который ясно сигнализирует мне явное «нет». Это даже больше похоже на: «Ради бога, только не это!», чем просто «Нет», и я знаю почему. Я определенно не могу пойти в бассейн — и уж точно не в тот, где будет мама. Мои бедра с внутренней стороны усыпаны сине-зелеными пятнами, задница — сливово-лиловая, а спина украшена несколькими видимыми следами порки. Роберт обожает следы, которые оставляет на мне, и я тоже их люблю. Я несу их с гордостью за него и за себя, но совершенно не собираюсь выставлять напоказ. Тем более перед своей матерью. «Итак, мне нужна отговорка, срочно», — думаю я.

— Я… хм… не могу… — говорю я, но это звучит как-то неуверенно.

— Почему нет? — тут же спрашивает Барбара, и я пожимаю плечами.

— Я…

— У тебя «дела»?

— Что?

Я смотрю на Барбару, как будто она не в себе. Барбара удобно устраивается на диване и тянется за кофе, который принес ей Роберт.

— У тебя месячные, Аллегра? Но сейчас не полнолуние. Или ты принимаешь «пилюли»?

— Нет, эм-м-м, да… так… — Я запинаюсь, а затем прочищаю горло. — Я не люблю бассейны.

— Не говори ерунды, — заявляет Барбара, а мама внимательно, как-то заинтересованно смотрит на меня. Как будто ей интересно, как я выкручусь из этой ситуации.

— Раньше тебе всегда нравилось ходить в бассейн.

— Ну, и? — спрашиваю я. — А теперь больше не нравится и все.

— Ты думаешь, что слишком толстая, вот в чем проблема, верно? Потому что реклама и мужчины убедили, что ты толстая и безобразная. Сами щеголяют пивными животами, но от женщин требуют соответствовать нулевому размеру. — Барбара бросает на Роберта злобный взгляд. — Вы убедили ее, что она слишком толстая?

— Барбара! — шиплю я и смотрю на Роберта, молча извиняясь взглядом. Он все еще стоит, прислонившись к двери, и улыбается Барбаре.

— Нет, конечно же нет. Я думаю, что Аллегра идеальна. Такая, как она есть.

— Но ей не мешало бы сбросить пять кило, верно?

— Нет, и я даже не против, если она наберет пять килограммов.

Барбара задумчиво и критически смотрит на Роберта, а затем поворачивается ко мне.

— Значит, ты пойдешь с нами.

— Нет, — говорю я, — я не пойду. Я не хожу в бассейн.

— Почему нет? — настойчиво вопрошает Барбара, и мне хочется выгнать ее вон.

— Барбара, она не хочет и точка, — говорит мама, улыбаясь мне.

— Ты должна переубедить ее, Регина. Это, конечно, потому что какой-то мудак убедил ее, что она слишком толстая.

Барбара машет рукой в сторону Роберта, вкладывая всю свою эксцентричную ненависть на мир мужчин в свои слова.

Мама глубоко вздыхает и затем говорит:

— Она не хочет идти с нами, потому что тогда я увижу, что Роберт избивает ее.

— Что? — кричит Барбара, вскакивая с дивана. Если бы она была вооружена, Роберт был бы уже мертв. Я смотрю на свою мать и от изумления даже не знаю, что сказать. Она совершенно спокойна, сидит на диване и держит Барбару за руку, чтобы та не набросилась на Роберта. Переварив первое удивление, Роберт улыбается мне и пожимает плечами.

— Садись, Барбара, сядь и заткнись, ладно? — мама тянет Барбару обратно на диван и улыбается мне.

— Он бьет ее, и ты позволила ей переехать к нему? Регина, ты совсем сошла с ума?

— Он бьет ее, потому что она этого хочет. Не так ли, моя дорогая?

Я могу только кивнуть. Я абсолютно потеряла дар речи. Роберт подходит ко мне, берет за руку и тянет к дивану. Он толкает меня вниз и садится рядом со мной, держа мою ладонь в своей.

— Что за?.. — начинаю я, но на самом деле не знаю, с чего начать.

— Я это давно подозревала, — говорит мама, не отпуская руку Барбары. — Уже тогда, когда ты привела Марека. Когда ты ночевала у меня, я иногда видела синяки, рубцы от кнута. Ты была так несчастна, а я… в ужасе. От того, что ты позволяешь делать с собой, от того, что делаешь именно то, против чего я всегда боролась — передача мужчине максимально возможной власти. Власти над твоим разумом и над твоим телом. Мне потребовалось десять лет, чтобы понять, что это удовлетворяет тебя, делает счастливой.