Чтение онлайн

— Конечно. Бутылка Пино Гри. Прибудет сейчас.

Фрэнк встает и идет в направлении продажи вина.

— Гм… Сара… — начинаю я, и сразу чувствую руку Роберта на своем затылке.

— Молчи, ни слова о нашем разговоре, — бормочет он мне на ухо.

— Да, Роберт.

— Что ты хотела сказать, Аллегра? — спрашивает Сара, и я краснею.

— М-м-м… кто это был?

— Ты имеешь в виду Винса?

Я киваю, и Роберт убирает руку от моей шеи, снова обнимая меня.

— Винсент — мой двоюродный племянник. Мы вместе ходили в детский сад и начальную школу, но потом его родители переехали сюда, а мы остались в городе. С тех пор мы больше не видимся так часто.

Сара рассказывает нам о своем детстве с Винсентом, пока Фрэнк и Мелинда не возвращаются одновременно к нашему столу.

— Ну, я пережила это. Мне срочно нужно что-нибудь выпить, — вздыхает Мелинда, усаживаясь рядом со мной, хватает бутылку Пино Гри и наливает себе. Затем она держит бутылку над моим бокалом и смотрит на меня.

— Нет, — говорю я, — спасибо, нет.

— Видишь? — шепчет мне на ухо Роберт, и я улыбаюсь, понимая, что он имеет в виду.

— Винс — двоюродный племянник Сары, — говорю я Фрэнку, и он удивленно смотрит на Сару.

— Твой двоюродный племянник?

— Да. У меня есть родственники здесь.

— Кстати о родственниках, угадайте, кого я видела? — с улыбкой спрашивает Мелинда.

— Без понятия, — отвечает Роберт за всех.

На самом деле, она могла встретить только кого-то, кто связан со мной, думаю, что родственников остальных она вряд ли знает.

— Твою маман, Аллегра. Она сидит немного дальше по улице, — Мелинда указывает в том направлении и продолжает, — со своими соратницами. Их атаманша одета в сливово-лиловый комбинезон и выглядит как карикатура на ожившую эмансипе 70-х.

— Это Барбара, — вздыхаю я, надеясь, что мы не встретимся.

— Эмансипе-Барбара, — усмехается Фрэнк, — …которая явно отличается от Жирной-дуры-Барбары.

— Точно, — хихикает Сара, по которой уже явно заметны выпитые пять бокалов вина, и снова наливает себе. — Знаете ли вы Ревень-Барбару?

Фрэнк кивает, обнимает ее и говорит:

— Конечно. Мы знаем. Позже мы серьезно поговорим, пьянь-Сара.

— О, не-е, — выдает Сара. — Если так, тогда я Пино-Гри-Сара. Звучит благороднее…

— Благородно, да? Я обещаю тебе, завтра ты будешь чувствовать себя немного менее благородной… — усмехается Фрэнк и целует ее в висок.

«Он провернет это. И, вероятно, никогда больше не напьется», — думаю я и улыбаюсь.

— Что он задумал? — спрашивает Мелинда и смотрит на Фрэнка прищуренными глазами.

— Просто маленький урок, — отвечает Роберт, и Фрэнк кивает.

Глава 27

Конечно же, моя мать нашла нас на празднике. И я подумала: каким же очаровательным и милым был Роберт по отношению к ней. Ей бы и в голову не пришло, что он совсем не мягкосердечный и милый нежнулечка, боготворящий ее дочь. Я улыбаюсь, размышляя о том, как сильно моя мама попала под очарование Роберта — и как сильно она возненавидит его, если узнает, что он со мной делает. Что он собирается сделать со мной прямо сейчас.

Роберт открывает дверь его — скоро нашей — квартиры и пропускает меня вперед. Я делаю два шага и останавливаюсь, замираю, не двигаясь. Жду его указания, потому что знаю, что оно последует. Я чувствую это. Едва мы оказались одни в машине, он всего несколькими словами ввел меня вглубь «зоны».

— Раздевайся, — говорит Роберт, и я делаю, как он требует. На празднике я немного замерзла в конце, но Роберт включил отопление в машине, так что я снова прекрасно согрелась, пока мы доехали. В его квартире также приятно тепло, и мне не холодно, даже если я стою голышом в его прихожей, рассматривая свои ноги. Роберт накрывает мои глаза черной тканью, я чувствую, как он завязывает ее на затылке и вытаскивает косу из-под узла. Он обходит вокруг меня, останавливается передо мной, и я чувствую тепло, которое он излучает. Роберт касается моего подбородка и слегка поднимает мне голову, а потом его губы встречаются с моими, и он целует меня долго и страстно.

Затем он отстраняется от меня и идет в спальню. Я слышу, как он открывает ящик комода. Роберт молчит, и это делает сценарий происходящего угрожающим для меня, питая тот чудесный страх, который я могу чувствовать только тогда, когда полностью уверена, когда доверяю. Это то двоякое чувство, которое делает меня бесконечно возбужденной. Мое дыхание учащается, и я теряю покой.

— Такая нетерпеливая и такая жадная… — бормочет Роберт и выкручивает мои соски, вытягивает их, и я автоматически подаюсь вперед. Через несколько секунд чувствую зажим, который он прикрепляет к моему правому соску, и резко втягиваю воздух. Я тяжело дышу, борясь с болью. Он ждет, пока первая боль почти проходит — зажимы для сосков на самом деле не доставляют боли, пока их не удалить — а затем крепит второй к моему левому соску.

Он берет меня за плечо, ведет в спальню и ставит перед кроватью.

— Вперед. На колени.

Роберт устраивает меня в нужное ему положение, и я чувствую, как на мой анус капает холодная смазка. Я опускаю голову и расслабляюсь, совершенно расслабляюсь, и глубоко вдыхаю, ощущая усиливающееся давление на задницу.

— Хорошая девочка, — тихо говорит он, и я чувствую небольшой плаг — ввести его не проблема, и он уже сидит как надо. Я слышу странный пульсирующе-свистящий звук, и внезапно чувствую, как пробка в моей заднице увеличивается. Я понимаю, что это одна из тех, которые можно накачать, и тихо стону. Ощущение усиливается, и когда я громко ахаю, и «Роберт, пожалуйста…» срывается с моих губ, он останавливается, выпуская немного воздуха. Затем дает мне время привыкнуть к зажимам, которые тянут мои соски, и к растянутой заднице. Я знаю, что он смотрит на меня, наслаждается каждым вздохом. Он скользит рукой по моей заднице, между моих ног, ненадолго посвящает себя моему клитору и останавливается, когда мое дыхание учащается.

— Такая мокрая… — шепчет Роберт, и я чувствую, как уже очень знакомое яйцо погружается в меня. Обожаю эту вещь, и, когда она начинает вибрировать, прикусываю губу. Я тихо стону, как вдруг из ниоткуда прилетает прицельный удар ладони по заднице. Отдача толкает меня вперед, гирьки на грудных зажимах начинают двигаться, болтаться в стороны, боль из трех точек наполняет мое тело, в то время как яйцо доставляет все большее удовольствия. Роберт осторожно тянет за плаг, при этом следит за тем, чтобы я чувствовала эту область абсолютно четко. Я всхлипываю, отчаянно дыша, поскольку мое тело пытается справиться со всеми этими ощущениями, обработать их. Некоторое время он «обрабатывает» меня подобным образом, пока я не начинаю плавиться, пока мое тело буквально не растворяется в море дозированной боли и еще большей похоти. Я становлюсь все громче, начинаю умолять, хочу больше и больше — больше боли, больше вибрации — все настойчивее и настойчивее вымаливаю у него оргазм. Он пирует на моем попрошайничестве, мучает и унижает меня, жестокий и в то же время душераздирающе нежный. Когда я слышу, как он снимает одежду, я стону в радостном предвкушении и немедленно начинаю умолять и выклянчивать его член.

— Повернись на спину, — говорит он, и я исполняю его приказ, медленно и осторожно из-за грузиков и плага.

— Нельзя ли немного быстрее? — спрашивает Роберт, и я чувствую, как он хватает меня под мышками и подтягивает к другому концу кровати, пока моя голова не свисает с края. Я знаю, чего Роберт хочет, и открываю рот. Я чувствую, как он наклоняется ко мне, и высовываю язык, хныча в экстазе, когда кончик его члена касается моего языка. Я облизываю его, ласкаю, вызывая первый стон, расслабляю горло, как учили, и позволяю ему глубоко вонзиться в меня. Мне удается в нужный момент сглотнуть, подавив рвотный рефлекс. «Я не разучилась», — думаю я, радуясь, что могу предложить ему этот опыт. Роберт не злоупотребляет, остается осторожным и сдержанным, не торопится и наслаждается процессом. Я чувствую его пальцы на клиторе, он возносит меня все выше и выше, заставляет меня метаться. С членом во рту, я не могу просить, мои стоны приглушены, как и мой крик, когда он позволяет мне кончить. Он выходит из моего рта, шепчет похвалу мне на ухо. Я слышу, что он мастурбирует, и удивляюсь, почему он не использует меня. Его теперь такой уже знакомый стон, когда он кончает, пронизывает от кончиков волос до пяток. Мной снова овладевает страх, накручивает меня сильнее, занимая каждый уголок моего тела. Разве я была недостаточно хороша?

Вибрация внутри прекращается, и Роберт снимает повязку с моих глаз. Я промаргиваюсь в его тускло освещенной спальне и вижу, что он стоит справа рядом со мной, обнаженный, и улыбается мне свысока. Я все еще лежу, расставив ноги, со свешенной с края кровати головой.

— Быстро из кровати, с другой стороны. На четвереньки.

Я со стоном пытаюсь встать с постели, тихо вскрикиваю, когда тяжесть болтающихся взад-вперед грузиков натягивает мои соски.

— Иди сюда, — приказывает он, и я ползу вокруг кровати, элегантно, грациозно, и стону от похоти и боли. Я чувствую пробку при каждом движении, а когда смотрю вниз, вижу, как на моей груди болтается груз. Я помню, как мне было стыдно, когда я впервые в жизни поползла перед мужчиной, и насколько этот позор возбудил меня. Потому что это было запрещено, потому что женщина подобного не делает. Никогда. Стыд стал еще сильнее, когда я, оснащенная плагом и зажимами для сосков, дрожа от возбуждения, опускалась на колени перед Мареком и целовала его ноги. Этого хочет Роберт? Я чувствую его взгляд на себе, голодный и напряженный, он устремлен на мою задницу, из которой болтается шланг анальной пробки, бьющий меня по бедру при каждом движении. Когда подползаю к Роберту, я без напоминания сажусь на голени и складываю руки за спиной. Я держу голову смиренно опущенной, тайно надеясь на похвалу, и зная, что не получу ее — он не использовал меня, чтобы удовлетворить себя, он сам довел себя до оргазма.