Чтение онлайн

– Еще разик, по голове норови!

– Бей, руби проклятую!

Приблизившись, мужчины увидели на вытоптанной траве крупную извивающуюся гадюку: подростки перерубили ее остро отточенными кетменями, но каждый кусок омерзительной гадины приплясывал, дергался, трепетал.

Аслан поздоровался с женщинами, шутя обозвал их трусихами и посоветовал сходить к арыку умыться.

В стороне под туго натянутым брезентовым пологом ползали, толкая друг друга, двое младенцев в коротеньких рубашонках.

Аслан возмутился:

– Разве яслей нет?

Салман поспешил объяснить, что ясли находятся в центральном полевом стане, километров за десять отсюда. Подошла женщина с болезненно белым, еще не опаленным загаром лицом, и только по этой странной для Мугани молочной коже Рустам узнал жену Керема.

"Вот чертова семейка!
– подумал он.
– Докуда ж я буду натыкаться на каждого из вас?"

– Ну-ну, - с укоризной покачал головой Аслан и, поманив к себе председателя, спросил: не кажется ли

Рустаму, что ясли куда важнее величественного Дома культуры? Приятно, весьма приятно, что сцена там будет просторнее, чем в бакинских театрах, но все-таки...

– Ай, братец!
– приложив ладонь к бледной щеке, сказала жена Керема. Я только другой день на работе, оставила здесь близнецов... Вот все свидетели, если б на минутку опоздала, гадюка укусила бы Гури. Как я услышала шипение, до сих пор не пойму! Метнулась сюда, а Гури ползет к змее, змея ползет к младенцу... Так закричала, что степь содрогнулась. Спасибо мальчишкам, - прибежали, зарубили...

Почему ты не в звене свекрови?
– удивился Рустам.
– Поместила бы там младенцев в ясли.

– Аи, дядюшка, откуда мне знать, вправо идти или влево? Правление сюда послало...
– с виноватым видом ответила женщина.

Салман отошел в сторону: начнет ругаться Рустам - так пусть уж с глазу на глаз, не при Аслане, но председатель вытер платком запекшиеся губы и со спокойствием, показавшимся Салману зловещим, сказал, что за два-три дня ясли устроят во всех полевых станах.

– Хвалю за решительность.
– Аслан без колебаний поверил Рустаму. Такой не обманет, взялся - так уж сделает.
– Ну, теперь показывайте посевы.
– И шагнул через межу.

Смущенно улыбаясь, Рустам остановил его и сказал, что смотреть здесь нечего, кусты низкие, хилые, да и соль кое-где выступила на почве...

– И за откровенность хвалю, - сказал Аслан.

На яровом участке, там, где работал комбайн, секретарь посветлел, на смуглом лице его появилось мечтательное выражение. Пшеница стояла стеной, стебель был сильным, колосья - литые. Растерев на ладони колос, Аслан сдунул мякину, залюбовался крупными, как дробинки, янтарными зернами.

– "Сары бугда", гордость азербайджанской земли. Загляденье. Ну, молодец, Рустам-киши, хозяин!

– Это что!
– с великолепной небрежностью отмахнулся Рустам.
– Вот пойдем за комбайном в середину поля, там еще крупнее зерна.

Нагнувшись, он сорвал на стерне несколько бледно-зеленых травинок и показал Аслану:

– Вьюн. И лакомство и лекарство для овец. Если на ночь выпустить сюда отару, а утром подоить овец, то вкуса молока никогда не забудешь. Чабан Керем... начал он и осекся.

Аслан сделал вид, что не услышал, помахал кепкой стоявшему на штурвальном мостике Наджафу.

– Не парень - огонь!

– Да, молодец, прямо-таки спас делянку, - согласился Рустам.
– Еще денек - и пшеница осыпалась бы.

Влюбленным взглядом он окинул поле: комбайн уже уполз на самый дальний край, и грузовики, принимавшие из бункера зерно, казались игрушечными.

Вслед за комбайном шли школьники, подбирали колосья. Ширзад остановил Гарагез, познакомил ее с Асланом:

– Это старшая сестра Гури и Пери. Вот какая старательная - полный фартук колосьев.

Аслан погладил спутанные кудри девочки.

– А, та самая Гарагез-ханум!... Мелек и Гошатхан часто о ней вспоминают.

Солнце палило все беспощаднее, мокрые рубашки прилипли к лопаткам. Рустам, подняв глаза к небу, пожаловался:

– Вот пекло-то!

– Дядюшка, недоволен благословенным светилом!
– рассмеялся Аслан,

– А чем же тут быть довольным? Нам в Мугани столько тепла и света не нужно. Люди научились расщеплять атом, качать нефть из морских глубин, летать в небо со скоростью звука. Вот и научиться бы часть солнечного жара передавать соседям, хотя бы в Кельбаджарский район.

– Так и будет, - кивнул Ширзад.
– И даже очень скоро.

– Ты в этом уверен?
– насмешливо спросил Рустам.

– Вполне. Будь спокоен, сделаем. Наши ученые работают над этой проблемой.

– Да, я тоже читал, - подтвердил Аслан.

Рустам привлек к себе Салмана и постучал пальцем по его лбу.

– До чего такой черепок может додуматься! Даже страшно становится.

8

В семь вечера, когда спал дневной зной, на дворе правления собрались колхозники. Гошатхан и Шараф-оглу сидели под раскидистым тополем, беседовали с учителями. Когда Аслан и Рустам подошли, все встали, поклонились.

– Вот здесь, на свежем воздухе, и потолкуем, - сказал Аслан.

Рустам поморщился: хотя зерновые и выручили, но кто знает, как обернется беседа, вдруг секретарь начнет распекать. Лучше обойтись без свидетелей.

– Мальчишки набегут, помешают.

– А мы их вежливо попросим удалиться, - сказал Аслан.

Принесли стулья, скамейки, кое-кто из колхозников уселся, поджав ноги, прямо на землю.

Беседа шла в мирных тонах, спокойно. Аслан рассказал о своих впечатлениях, очень хвалил зерновые, - урожай отменный, редкий, в нем богатство и счастье колхоза. С хлопком дело обстоит значительно хуже, но еще есть время наверстать, подкормить посевы, а на участке Ширзада и сейчас кусты сильные, рослые, крона ветвистая, коробочки тяжелые, тугие. По мнению Аслана, бригада Ширзада соберет самый высокий урожай и зерновых и хлопка. А с бахчами и огородами дело плохо, и сомнительно, что в такую пору овощи выправятся, тут никакие поливы не помогут. Опоздали...

Слушая секретаря райкома, Рустам то улыбался, то хмурился, то с досадой грыз чубук трубки.

– Слов нет, - сказал Аслан.
– "Новая жизнь" в этом году, бесспорно, сделает шаг вперед, но никак не семиверстный. Богатейшие резервы не использованы, как и в былые годы, все внимание правления и бригадиров обращено на хлопок и зерновые, а животноводство и огородничество заброшены.

Пока Шарафоглу говорил о том, сколько хлопкоуборочных машин этой осенью выставит на поля МТС, колхозники перешептывались, подталкивали друг друга, а затем поднялся старик Ахат и, вонзив в землю посох, сказал: