Чтение онлайн

– Куда ж он к черту запропастился!

– А что вам угодно, товарищ Калантар?

– Да пачку "Казбека", - Калантар выхватил из кармана мятую трешку, бросил на стол.
– Целый час без папирос.

Забыв о директоре банка, о кассе, которую вот-вот закроют, Ярмамед воскликнул:

– Господи, да есть у меня деньги, есть, сейчас я вам сразу пачек десять принесу про запас!

Рустам кашлянул, и председатель исполкома, точно спохватившись, буркнул: "Сейчас я сам пойду, покажу этому дармоеду-сторожу!..." - и быстро вышел.

– Ну-у-у и подхалим! Вот так подхалим!
– с чувством омерзения сказал Рустам, разглядывая Ярмамеда.
– На, возьми бумаги и убирайся. Горе тебе!

"Да ведь и перед тобою я так же увиваюсь", - подумал Ярмамед, подхватил документы и мигом выскочил из кабинета.

Открывая коробку папирос, Калантар вернулся, подчеркнуто медленно прошел к стоявшему в углу сейфу, залязгал ключами, вытащил папку. Развязывание тесемок длилось бесконечно. Калантар видел, как раздражен Рустам, и решил его помучить... Наконец из папки были вынуты три замусоленных письма, и Калантар торжественно прочитал их вслух, после каждой фразы останавливаясь и вопросительно поглядывая на председателя. В письмах говорилось, что Рустам-киши открыто выступал против указаний партии о повышении урожайности, что дела в колхозе "Новая жизнь" дошли до полного развала, что подготовка к севу сорвана, что председатель потворствует расхищению скота на ферме...

– Подписи?
– отрывисто спросил Рустам.

– А зачем тебе подписи? Глас народа - глас божий, - хладнокровно ответил Калантар.

– Значит, анонимки?

– Предположим, что так, важны факты.

Поставив локти на край письменного стола, занимавшего половину кабинета, Рустам, чувствуя, как его душит отвращение к этому человеку, твердо сказал:

– Не три, а триста тридцать три тысячи анонимок не заставят меня пустить на ферму жулика Фархада!

Кулак Калантара с треском опустился на стол.

– Знай, уважаемый председатель, что мы вот так давим сок из непокорных. Одна пустая шелуха остается от человека.

– Шелуха твои угрозы, лелеш!
– На этот раз Рустам не постеснялся открыто назвать председателя исполкома подслушанным в народе издевательским прозвищем "лелеш".
– Я мужчина. Понятно? И на угрозы отвечаю так, как подобает мужчине.

В глубине души Калантар был трусом, самым подлым и мелким трусом, и, натолкнувшись на отпор, он растерялся.

– Вот-вот придет товарищ Аслан, - вырвалось у него.
– Не будем ссориться!... Гони-ка в шею Керема, возьми на ферму Фархада - и дело с концом. Пора бы знать, кто тебе друг, а кто враг!

– О таких, как ты, говорится: "Избави нас бог от друзей, а от врагов мы сами избавимся!" - расхохотался приободрившийся Рустам.

В кабинет вошел Аслан.

Калантар-делеш, изменившись в лице, вскочил, на цыпочках подбежал к секретарю райкома, двумя руками пожимая его руку. А Рустам от неожиданности не успел встать, и Аслан сам пошел к старику, почтительно поздоровался.

Аслан недавно приехал в район. Среднего роста, худощавый, белокожий, с черными, живыми проницательными глазами, он всегда казался задумчивым и сосредоточенным. В "Новой жизни" он побывал два раза: на отчетно-выборном партийном собрании и как-то на заседании правления. Они с Рустамом еще плохо знали друг друга. И сейчас председатель колхоза подумал, что у Аслана сложилось мнение о нем только по официальным сводкам да по слухам, а кто знает, может, и по анонимкам да наветам Калантар-лелеша.

В колхозах говорили, что Аслан немногословен, вдумчив, нетороплив в выводах, что не в каждом доме он согласится отобедать, а если в компании зайдет в чайхану, то обязательно за себя и заплатит.

Наблюдая, как Аслан снял драповое коричневое пальто и такого же цвета кепку, как подсел к столу, Рустам раздумывал, к добру или во вред этот внезапный приход секретаря райкома.

– Что нового, товарищ Рустамов? С чем пожаловали в район?
– сердечно спросил Аслан.

Рустам промолчал, лишь кивнул на слащаво улыбавшегося Калантара: дескать, пусть он и рассказывает.

– Даже на улице был слышен ваш крик. Что случилось?
– настаивал секретарь.
– Я ведь вас спрашиваю, не председателя исполкома.

Калантар вздохнул с облегчением: Рустам молчит - значит, не выдаст. И в знак благодарности, выразительно посмотрев на Рустама, Калантар положил анонимные письма в папку, аккуратно завязал тесемки.

– Всякое бывает, товарищ Аслан, - уклончиво заметил он.
– Сегодня ссоримся, завтра миримся. Нельзя же без этого, - служба такая! Ну, поехали, что ли?
– И Калантар поискал глазами фуражку, - Не опоздать бы!

У Рустэма мелькнула догадка, что в дороге Калантар-лелеш наплетет секретарю всякие небылицы о "Новой жизни". Лучше уж вести разговор начистоту.

– Нет не о пустяках мы спорили, - упрямо тряхнул он копною седых волос.
– Товарищ Калантар навязывает мне, так сказать, в принудительном порядке, на пост заведующего фермой Фархада. Не слыхали о таком?

– Нет.

– Известный всей Мугани аферист. Клеймо ставить негде.

– А вы?
– с живейшим интересом спросил Аслан.

– А я говорю, что колхозным стадом "Новой жизни" Фархад будет распоряжаться только тогда, когда я сгнию в сырой земле.

Калантар начал было развязывать тесемки, но передумал, решил, как видно, держать анонимки про запас.

– Ай-ай-ай, как не стыдно, Рустам-киши!
– сказал он притворно укоризненным тоном.
– А урожайность? Забыл? Ведь я тебе открыто сказал, что твоя позиция в вопросах урожайности в конечном счете оппортунистическая и выражает неверие в решения Двадцатого съезда партии! И какое отношение к этому имеет Фархад? Да не стоит он того, чтобы о нем здесь долго разговаривали!

Такое коварство возмутило Рустама, он трубно откашлялся, собираясь погромче гаркнуть на Калантара, но Аслан жестом остановил:

– Вопросы эти не такие уж легкие и простые, как может показаться. Выбор нового заведующего колхозной фермой зависит целиком от правления колхоза.
– Аслан, помолчав, добавил: - Иногда уместно вынести такое дело и на общеколхозное собрание. Если Фархад жулик, то, конечно, к ферме его подпускать невозможно. В этом, между прочим, я полностью доверяю Рустаму-киши.

При этих словах секретаря Рустам победоносно взглянул на почерневшего от злости Калантара.

– Теперь об урожайности и договоре с "Красным знаменем". Ясное дело, мы не можем предъявить всем колхозам одинаковые требования. Надо учитывать и почву, и водный режим, и засоленность земли. В каждом хозяйстве свои особенности, и экономические, и даже психологические. Таким образом, я признаю за "Новой жизнью" право самостоятельно установить план урожайности. Но...
– и Аслан невесело усмехнулся - но в "Красном знамени" спор шел не так, как нужно: Рустам-киши присвоил себе власть решать сложнейшие проблемы, затрагивающие интересы всех колхозников. Диктовать попытался народу свое мнение. Приказом захотел разрубить узел противоречий. Председателю колхоза не к лицу властвовать, ведь это, товарищ Рустам, отдалит от тебя хороших, инициативных людей, энтузиастов, тружеников. И останешься ты один-одинешенек!