Чтение онлайн

Но пробиравшийся по грязной улице Ширзад уже забыл, как только что, стоя на пороге, любовался Муганью Парень направлялся к Наджафу и, пока шагал в ярко начищенных сапогах по обочине, лихо насвистывал, но когда понадобилось перейти дорогу, прочно увяз в клейкой грязи и сразу смолк. "О лень проклятая!
– думал он, с усилием вытаскивая ноги.
– Ведь каждую весну чертыхаемся, а подсохло - забыли!... О самих себе лень позаботиться. А протянуть бы тротуарчики, дорогу вымостить, вот и в домах стало бы чисто, полы - как зеркало! Дома старые, темные, с низкими потолками; стыдно сказать, - бани нет!"

Выбравшись на лужайку, он аккуратно вытер сапоги пучком сухой травы. "Как же деды выносили такую жизнь?" - спросил он себя и представил поколения крестьян, которые вырастали, трудились и умирали здесь, и прах их смешивался с землею, а на смену приходила, мужая, молодость, но жизнь оставалась прежней. И степь не изменилась, сухая, солончаковая, бесплодная, и деревни все те же: без садов, залитые зимней и весенней грязью, засыпанные пылью летом. Сколько же талантливых людей потонуло в этой грязи, задохнулось в пыли? Ширзад не осмелился винить предков: они батрачили от зари до заката, руки и ноги их были покрыты кровавыми волдырями, их мучил голод, они, должно быть, и не могли вообразить жизнь иной. "Но мы-то, мы знаем, что такое светлая, культурная жизнь!
– подумал Ширзад.
– Отчего же ленимся дерево посадить, сад разбить, дорогу проложить?"

– Здравствуйте, дядя Ширзад!
– хором приветствовали его школьники, бежавшие навстречу с учебниками и тетрадками под мышкой. Он залюбовался румяными лицами, блеском глаз и подумал, что позор будет, если и им останется в наследство грязное, лишенное даже электрического света село...

– Здравствуйте, товарищ Ширзад, - вывел его из задумчивости звонкий голос.

Он поднял глаза: Майя.

– Куда это ни свет ни заря?

– За водой!
– ответила за спиною Ширзада неслышно подкравшаяся по траве Першан.

Вероятно, у Ширзада был растерянный вид, потому что Першан залилась смехом и даже сдержанная Майя улыбнулась.

– Разрешите пройти! Торчит на самой тропке, как столб. Конечно, у парторга серьезные размышления. Где уже замечать девушек!
– сняв с плеча медный кувшин, продолжала Першан.
– Я утром прибралась, подмела дворик, все так чинно, красиво, а надо идти за водой, вот и Майя тоже со мной пошла... Наше село ей понравилось, все, что увидит., - расхваливает.

Трудно было Ширзаду поверить, что горожанка Майя искренне восхищалась грязным селом. Может, у Рустамовых в доме такие порядки, что приходится поневоле быть довольной?

Першан заметила недоверчивую улыбку Ширзада и обиделась.

– Не веришь? Да? Признайся, не веришь? Дом Рустамовых тебе разонравился? Значит, прежние твои сладкие речи были лицемерными, да?
– И девушка повела плечом.
– Но имей в виду: сердце Майи чистое, как горный снег, и если она говорит - нравится, значит нравится.

– Никак не пойму, при чем тут дом Рустамовых?
– заговорил спокойно Ширзад.
– Да чего мы встали-то, идемте, мне по пути...

Он пропустил девушек вперед, а сам зашагал сзади по каменистой, почти сухой тропинке, ведущей к арыку.

– Это правда, Ширзад. Мне люди здесь нравятся, - обернулась к нему Майя.
– И вообще-то ваше село мне понравилось...

– А почему "вообще"?
– насторожилась Першан.

– А потому, что ей здесь многое не нравится, - сказал Ширзад и насмешливо хмыкнул.
– И я даже знаю, чем она недовольна.

– Тебя не спрашивают, помалкивай! У нее язык есть, сама скажет., напуская на себя обычную с ним грубость, огрызнулась Першан.

Но Майя не поддержала золовку, заступилась за парня.

– Говорите, Ширзад, мне хочется знать ваше мнение.

– Во-первых, вот это!
– И Ширзад кивнул на грязную дорогу, которую в эту минуту переходил, балансируя, как канатоходец, седобородый старик. На середине он остановился, как бы соображая, не вернуться ли, но махнул рукою и, с трудом вытаскивая ноги из жидкого месива, зашагал дальше.

– А во-вторых?
– заинтересовалась Майя.

– Во-вторых...

Ширзад высказал девушкам свое мнение о деревенских порядках.

– Деды жили плохо, но их можно оправдать, - сказала Майя серьезным тоном.
– А вот как мы себя оправдаем? Меня удивляет, как вы-то, молодежь с аттестатами зрелости, притерпелись, смирились с таким укладом?

Першан переставила кувшин с правого плеча на левое пошевелила затекшей рукой и сердито выпалила:

– Если вы не болтуны, а подлинные игиты, то сперва снимите с наших плеч эти кувшины. Ведь приходится их таскать в день раз пять-шесть туда-обратно... Да хоть бы к кристальному роднику ходили, а то мутный илистый арык!

– Умные речи приятно и слушать, - сказал юноша, любуясь задором Першан.
– Тем более что мы еще в шестом классе изучали, как строить водоотстойники.

Схватив Майю за руку, Першан потащила ее обратно в деревню, приговаривая:

– Вернемся, сестричка, для чего нам мучиться, если в водоотстойнике Ширзада приготовлена чистая, свежая вода!

Майя сначала не поняла, а потом вырвалась, поправила накренившийся кувшин.

– Да ну тебя, чумовая! А я - то слушаю...

– Где ж твой водоотстойник? Проводи, укажи!...
– наступала на смущенного парня Першан.

– Спроси у отца.

– Ах, у отца?... Во всем, оказывается, отец виноват?... Ладно, ладно, я это запомню! Ширзад и Наджаф привыкли на всех собраниях порочить моего отца, а как за дело браться, так на попятную!... Так вот запомни, парень: если кто-нибудь скажет про отца хоть одно обидное слово, клянусь богом, не воду, а его кровь буду носить в этом кувшине!...

Ширзад не нашелся что ответить, а Першан, подхватив Майю под руку, быстро повлекла ее к арыку.

"Что за характер!", - и ужаснулся и восхитился юноша, а Майя успела оглянуться и смеющимися глазами подбодрить его.

Ширзад прибавил шагу, чтобы догнать убегавших девушек, и с беспечным видом, будто ничего не произошло, сказал:

– Майя, а ведь кто не знает вашу золовку, никогда не подумает, что она способна на сумасбродство!...

Смысл этих слов остался для Майи загадочным, но Першан рассвирепела не на шутку, даже кувшин отшвырнула в траву.

– Не вижу в нашем селе парня, с которым могла бы убежать без родительского благословения! Да пусть меня посватает иранский шах, а не деревенский игит, я его не променяю на волос из отцовской бороды... Даже тот, кто мне приглянется, не услышит "да", пока сто раз не поцелует отцовскую руку!

Ширзад поднял кувшин, подал его с почтительным поклоном девушке и в тон ей, грубо сказал:

– А с чего ты взяла, что я тебя уговариваю бежать из родительского дома? Я хочу сказать, что сегодня вечером в клубе занятие музыкального кружка. Приходи, пожалуйста!