Чтение онлайн

Тот твердо взглянул ему в глаза, но не сказал ни "да", ни "нет",

– Так на твоем участке навозом и не пахнет! Там же с прошлой осени валяются плуг и сеялка, заржавели, в землю вросли! Если так будет продолжаться, то мы сорвем посевную кампанию!, - возмущенно закончил Ширзад.

– Парторг Ширзад, как обычно, сгущает краски, - негромко, но отчетливо заметил Салман, желая выгородить Гусейна и угодить председателю.

Рустаму в этот момент вовсе не требовалось его вмешательство, и он пренебрежительно отмахнулся.

– Глаза выколю тому, кто сорвет!
– загремел старик: с бригадирами, когда речь шла о деле, он не церемонился в выражениях.
– Как можно сорвать посевную?! Пусть на себя пеняют те, кому захочется в холодке отлежаться! На былые заслуги не посмотрю.

– Надо поддержать требовательность товарища председателя, - сказал Ширзад.
– Еще есть время исправить ошибки.

Дорожа поддержкой парторга, Рустам бодро добавил:

– И больше никаких ошибок. На трудодень мы должны выдать вдвое больше, чем в прошлом году.

– И народ вам спасибо скажет!

– Правильно!
– подхватил Махмуд.

– Надо работать, а не отделываться обещаниями. Гусейн и Гасан, похоже, хотят повязки нам надеть на глаза, - сказал Ширзад, - и правлению колхоза тоже уместно бы вспомнить о своей ответственности за посевную.

– При чем тут правление?
– сморщился Рустам.
– Правление правлением, а бригадиры бригадирами!

– Нет, успех дела зависит прежде всего от самого правления, - возразил Ширзад.

Салман решил, что теперь пришло время вмешаться.

– А я повторяю, что Ширзад сгущает краски. Что-то он всех критикует, а про свою бригаду помалкивает. А ведь у него тоже есть бригада, и не маленькая.

Рустам поблагодарил его взглядом.

– А в самом деле, ты бы о своей бригаде сказал. Получается, что ты один без недостатков! Что за диковина?
– Ширзад хотел ответить, но председатель остановил.
– Хватит, хватит, не устраивайте здесь базара! Берите блокноты и пишите.
– И стал диктовать каждому сроки окончания весенних работ.

Когда бригадиры ушли, председатель подписал срочные бумаги, подсунутые Салманом, запер стол и шкаф, выбил пепел из трубки, - все это он делал через силу, страдальчески морщась, всем своим видом показывая, что нелегка председательская доля.

– Восхищаюсь вами, дядюшка. Вос-хи-щаюсь и боготворю, - дрожащим голосом сказал Салман.
– Ни одного надежного человека. А на Ширзаде вы еще обожжетесь, честное слово! Личность темная...

– Ну-ну, видали мы всяких!
– У Рустама теперь отлегло от сердца.

Зазвонил телефон. Рустама вызывали из райкома партии.

– Дорогие товарищи!
– тоном вконец измученного человека сказал он. Тетушка Телли вас вводит в заблуждение. Нет, я не хочу сказать, что она лентяйка или увиливает от работы. Но это демагог, неисправимый демагог. Всех затравила!

Увлеченный разговором Рустам не заметил, как вошла в комнату Телли.

– Сам ты демагог!
– вдруг вскричала она.
– Не хочешь давать грузовик, - не давай, но не клевещи!

"И откуда ее нелегкая принесла?" - подумал Рустам, крепко зажав ладонью телефонную трубку, чтобы крик Телли не был услышан в райкоме.

– Слушаюсь, слушаюсь, дам, непременно дам!
– бросил он в трубку, повесил ее на рычажок и повернулся к Телли.

– Оставь нас в покое! Потом зайдешь.

– Как назвать мужчину, нарушившего обещание? Жду три месяца! Дом развалился!

Из-за спины Рустама выступил невозмутимый Салман.

– Тетушка, успокойся, ведь сама слышала, сказал: "Дам грузовик!"

– Не пляши, как цыганка, всем надоела, опозорилась перед людьми, пробасил Рустам.

– Ты сам себя опозорил! Когда говорил с секретарем райкома, так мяукал по-кошачьи, а теперь опять превратился в волка! Все равно напишу, напишу в Баку!
– не унималась тетушка.

– После сева получишь машину. Не раньше!
– решительно сказал председатель и вышел из кабинета.

10

Салман советовал Ярмамеду почаще встречаться с Ширзадом, запоминать каждое его слово. "Это твой единственный шанс на спасение!" - поучал он счетовода.

Ярмамед, терпеливо снося насмешки Ширзада и Наджафа, после каждой встречи с ними бежал к Салману, докладывал о всем услышанном и получал в награду рюмку коньяку из рук Назназ.

Наконец Салман решил, что срок настал, тянуть дольше нечего, и повел Ярмамеда к председателю. Счетовод упирался, дрожал всем телом, молил и Салмана и господа бога о милосердии. Хорошо хоть на ночных улицах никто навстречу не попался, не спросил, куда идут дружки-приятели. Ярмамеду хотелось незаметно юркнуть в калитку дома Рустама, но волкодав, издалека учуяв гостей, отрывисто залаял.

– По-барски огрызается. Высокомерно. Глотка луженая, как у председателя, - сказал Салман.

У Ярмамеда душа ушла в пятки.

– Ш-шш!... Как можно!

– Правду говорят, что хозяин всегда добрее своего слуги, - усмехнулся Салман и толкнул заскрипевшую калитку.

На веранде открылась дверь, острый луч рассек темноту, и голос Гараша спросил:

– Кто там?

– Это мы. Отец дома?
– И, толкнув локтем под ребра Ярмамеда, Салман дал последнее указание: - Поддакивай, но сам не начинай. Испортишь всю музыку своим козлиным блеянием.

На веранде показался Рустам, в гимнастерке без пояса, в мягких шлепанцах: то ли спал, то ли благодушествовал за вечерним чаем.

– К добру ли? Заходите.

– Всего на часок, не дольше, есть необходимость, дядюшка, в серьезной беседе, иначе не осмелились бы нарушить покой вашей богохранимой семьи, говорил Салман, поднимаясь по ступенькам. А поздоровавшись с хозяином, шепнул: - Может, ко мне пойдем?

– Как будто мой дом вполне годится для серьезных разговоров, - пошутил Рустам.

– Мы опасались, что помешаем молодоженам. Может быть...

– В одном колхозе посеяли "может быть", но ничего не выросло! рассмеялся Рустам.
– Проходите.

– Назназ вернулась из Баку, привезла кое-что... посидим, потолкуем, соблазнял хозяина шепотком Салман, но тот и слушать не захотел, подтолкнул гостей в столовую, попросил сына принести чаю и, положив локти на стол, не выпуская трубки изо рта, спросил:

– С хорошими ли вестями?

– Никаких новостей нету, - поспешил успокоить хозяина Салман. Наоборот, речь пойдет о делах давно известных, о посевной...