Сломанная игрушка
Шрифт:
— Вставай!
Тело послушно поднялось, не обращая внимание на вспыхнувшую боль.
— Надеюсь моим гостям понравится с тобой играть, милая! — ухмыльнулся Хозяин и потянул меня прочь из комнаты.
ГЛАВА 3
Я стояла на коленях, низко опустив голову и спрятав лицо за прядями волос. Тело мелко дрожало, предчувствую грядущее насилие. А том, что оно будет, не приходилось сомневаться. Сидящие вокруг длинного стола волки бросали на меня заинтересованные взгляды. Слишком заинтересованные, чтобы после окончания разговора с Хозяином просто разойтись.
— Ну что, — Норман свернул лежащую на слове карту с какими-то пометками и убрал ее в шкаф, — план идеален. Послезавтра мы начнем, а сейчас, небольшой подарок. Вижу, вам понравилась моя девочка! — тяжелая рука опустилась мне на голову, заставляя согнуться еще ниже, — я хорошо ее обучил за это время! Не так ли, малышка?
— Да, Господин!
Волки засмеялись.
— А что она умеет? — ко мне приближался взрослый мужчина, держащий в руках недопитый бокал с вином.
— О, уважаемый, Рин, поверьте, достаточно, чтобы доставить вам немного удовольствия, — довольно промурлыкал Хозяин и щелкнул пальцами. Мое тело послушно подчинилось знакомому приказу.
Волки смеялись, волки отрезали на память мои локоны, в которые до этого запускали сильные руки. Меня трогали, оставляя на теле следы пальцев, переворачивали, ставила на колени и опрокидывали на спину. Их руки были везде. Они касались груди, сжимали соски, заставляя меня кричать, разводили мне бедра. Калейдоскоп лиц, рук, тел, сменяющих друг друга.
Не все. Кажется, мной играли трое или четверо. Остальные смотрели, отпускали остроумные замечания и засекали время. Через сколько мгновений я поднимусь на колени, услышав знакомый щелчок пальцев, если до этого лежала на боку? А если на животе?
Не знаю почему, но развлекающиеся мужчины не пожелали наполнить мое лоно. Возможно, побрезговали, или им понравилось, как Хозяин заставлял меня ласкать их языком и губами. Знаю лишь, что если бы это было не так, этой ночи я бы совершенно точно не пережила. Отпустили меня с рассветом. Когда во мне не осталось уже ничего, даже стыда, только страх и бесконечная, непередаваемая усталость. Я почти ничего не чувствовала и не понимала, двигаясь словно механическая кукла. А в скрытом пеленой ужаса сознании осталась лишь одно — навязчивая мелодия старинной песни. Песни, что я слышала на похоронах, еще до попадания в приют. Единственного, что осталось в моей памяти от мамы. Ее белое, мертвое лицо и эта песня, что сейчас так настойчиво звучала в моей голове, призывая меня к ней.
Днем меня не тревожили. Или я просто не заметила. Не знаю. Я сидела на своем матрасе и тихонько пела. И видела перед закрытыми глазами мамино лицо. Она улыбалась мне и протягивала руку, зовя меня за собой. И окружающий мир медленно растворялся, исчезая. А потом пришел Хозяин. Он был зол. Очень зол! Я почувствовала это еще до того как он переступил порог моей комнаты.
— Почему ты пахнешь не так сладко? — орал он опрокидывая меня на спину и вламываясь между бедрами. Руки его чуть подрагивали и весь образ плыл, словно воздух в горячий полдень, периодически показывая мне огромного волка. Волка, стоящего между моими широко разведенными в стороны коленями. Я завизжала и попыталась отползти. Куда там! Зверь лишь зарычал, снова превращаясь в человека, вторгся в мое тело, причиняя невыносимую боль и резко, быстро задвигался.
Он провел со мной всю ночь. Самую страшную ночь в моей жизни.
Потому что, если вчера оборотни играли лишь моим телом, то сегодня Хозяин взялся за душу. Он хотел, чтобы я пахла радостью и любовью. Чем-то, чего во мне уже не было. Он ласкал мое тело, стараясь разбудить желание, а когда я, после всех его попыток, так и осталась совершенно сухой, взялся за кнут, покрыв мою спину и плечи многочисленными красными полосами. А потом прижал меня к себе, словно желая утешить и, не дождавшись реакции, снова опрокинул на матрас, на этот раз на живот, подтянул к себе мои бедра и вновь ворвался внутрь, вырывая у меня болезненный крик. Я вцепилась зубами в руку и лишь тихо, сквозь зубы, стонала, пронзаемая болью от каждого его движения.
"Светлая, за что? Светлая, забери меня к маме! Пожалуйста!"
А утром он ушел. Оставив меня измученной, истерзанной и совершенно беспомощной. Потому что ему все же удалось влезть в мою душу и разбудить замерзшие чувства. Вот только не совсем те, что он хотел. Вернее совсем не те. Потому что, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы на его спине, когда он встает и наклоняется за брюками, как плавно он двигается, как ложится на ручку двери сильная рука с длинными, красивыми пальцами, лишь недавно сжимавшими кнут, я понимала, как же сильно я его ненавижу!
Но даже ненависть не держалась во мне. И когда мой мучитель ушел я лишь подтянула к груди колени и, легла на бок, стараясь не тревожить истерзанную спину. Губы сами зашевелились, повторяя знакомые слова и сознание медленно покинуло мое тело.
Разбудил меня шум. Кто-то кричал за дверью, потом что-то упало и послышался плачь. Я сидела, чутко вслушиваясь в происходящее. Что-то случилось. Я это чувствовала. А потом дверь распахнулась и Хозяин внес в комнату маленькую девочку. Ребенок кричал и отбивался, но он, недовольно рыкнув, грубо стряхнул ее на матрас рядом со мной. И кинул мне какую-то тряпку.
— Оденься!
Я поспешно натянула на себя нечто, больше всего напоминающее грубый мешок с прорезанными отверстиями для рук и головы. Он чуть прикрыл мне бедра а вот грудь по прежнему осталась обнаженной.
На подбородке сомкнулись стальные пальцы, заставляя меня поднять голову. Серые глаза мужчины излучали опасность.
— Присматри за ребенком, поняла? — он ждал и я, понимая что промолчать не удастся, тихо прошептала:
— Да, Господин!
— Хорошо! Я вернусь через несколько часов. Развлеки ее чем-нибудь! Поиграй там, спой песенку!
И он бросил на по-прежнему всхлипывающую девочку внимательный взгляд. А потом достал из угла широкий кожаный браслет на цепочке и ловко застегнул его на моей ноге.
— Не скучайте, девочки, — обернулся к нам волк уже от порога, — если сегодня у меня все получится, то скоро здесь появится еще одна постоялица! Кажется, человечка, ты ее знаешь! И пахнет она просто невероятно! Так, что голову напрочь отключает! А член встает!
И он закрыл дверь. Щелкнули тяжелые запоры, отрезая нас от внешнего мира и комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь тоненькими, с подвыванием, всхлипами ребенка.
И снова вокруг затягивающая меня жадная пустота. Она милосердна, она окружает меня, заманивает мое сознание. Она вокруг и внутри. В ней утонули, растворились стыд и страх, исчезла боль. Я ее больше не чувствую. Есть лишь пустота и слова, что раз за разом повторяют мои губы. И руки, что хлопают им в такт. Я не знаю зачем, но так надо. Зачем-то надо, чтобы моя песенка стала громче, словно рядом есть кто-то, кто может ее услышать. Хотя вокруг лишь пустота.
А потом в мой мир без ничего вторгся звук. Звук открываемой двери. И знакомый в какой то другой жизни голос произнес: