Сломанная игрушка
Шрифт:
И я осознала, что кроме тугой, промокшей насквозь повязки на груди, на мне ничего нет. И что я стою у постели наедине с опустившегося на одно колено мужчиной, чьи руки сейчас уже не вытирают мое тело. Нет. Влажная простынь лежала на полу, забытая им. Не нужная ему.
Волк, не отпуская моего взгляда, подтянул меня чуть ближе, вдохнул воздух у моего живота и, наклонившись, слизнул капельку воды, стекающую по нему вниз. Его руки замерли на моих бедрах. Горячее дыхание опалило кожу. Я громко выдохнула, когда он поцеловал мой живот, на этот раз спустившись немного ниже. И, чуть слышно, на грани слышимости, зарычал.
И все закончилось. Потому, что я вспомнила, кто я. И кто он. И дернулась из его рук, падая спиной на кровать и сжимаясь в ожидании неизбежного наказания.
— Я убью его! — тихо и страшно сказал волк и, развернувшись, почти бегом покинул комнату, оставив меня одну.
Стэн
Я вылетел из дома, и замер на крыльце, чувствуя, как сжимаются кулаки. В груди кипела ярость. А на губах все еще чувствовался вкус девушки. И ее запах. Сладкий, напоминающий аромат спелой земляники. Раньше мы с Иваром смеялись над Риком, который утверждал что его Лийка восхитительно пахнет. Дураки! В груди заболело. Снова вспомнилось, как она отшатнулась от меня, как все ее тело сковал ужас и предчувствие близкой боли. Как они скрыли ее аромат, заменив его собой.
Я ударил по стене кулаком.
— Норман, сволочь! До чего ты довел девочку! Да она же боится меня до ужаса! И как волка, и как мужчину!
Я развернулся и медленно пошел прочь со двора. Я справлюсь! Как бы сложно мне не было, но я смогу убедить ее поверить мне! А сейчас лучше всего ее не трогать! К тому же, вопрос ее принадлежности все еще не решился! Я вспомнил отца и упрямо сжал губы. Предатель еще жив и Лив все еще принадлежит ему. И пока отец полностью не восстановится, этого не изменить. Но, это вовсе не означает, что я и прямо сейчас нечего не могу сделать!
Дом, где мы поселили девчонок, был почти крайним на улице. Так что я, не долго думая, скинул одежду прямо в сенях и серой тенью скользнул в кусты. Вечерело. Самое время немножко размять лапы!
Я залег в высокой траве, внимательно вглядываясь в видневшийся впереди дом. И принюхиваясь. Все мы, дети Эйнара, были братьями, но вот способности нам достались очень и очень разные. Эрик старший. Его матерью была другая женщина, не Рейнара. Рик должен был быть самым сильным из нас, но, к сожалению, так и не смог обернуться. Именно поэтому отец и привез ему с последней Охоты человеческую девушку. Свободные волчицы сами выбирают себе пару и их слишком мало, чтобы Рик мог надеяться на внимание с их стороны. Я хмыкнул. Рик конечно был в ярости от "подарка" отца, но сейчас за свою девочку горы готов свернуть.
Ивар. Мой старший кровный брат. Сильный волк, похожий на отца. Он еще не вошел в полную силу. Пока. Видимо именно поэтому Норман и начал свой бунт именно сейчас. Потому что, через пару лет в стае было бы уже два волка сильнее его. И с надеждой стать альфой можно было бы расстаться.
А я пошел в мать. Я был не сильнее других волков, одного со мной возраста, но отличался прекрасным нюхом. Разведчики. Охотники. Мамин род не был богатым или знатным, в отличие от рода Арины, второй жены моего отца, но именно из него выходили волки, всегда служившие стае. Потому что, они могли найти почти все, что оставляло след. К сожалению, дядя, который обучал меня семейным хитростям, погиб этой весной. Быть может, если бы он был жив, восстания и вовсе бы не случилось.
Ну что ж, вот и пришло время узнать, не зря ли дядя меня учил.
Уходил я на рассвете. Меня не заметили. Вообще, мятежники вели себя на редкость беспечно. Свободно перемещались по территории. Разговаривали, шутили. Правда, ничего ценного из их разговоров выяснить так и не удалось. Планы очередной пакости если и обсуждались, то в самом доме, доступа в который у меня, по понятным причинам, не было. Зато я выяснил сколько волков в поместье. И что Норман тоже тут. Он даже не собирался прятаться, несколько раз свободно появлялся во дворе. Первый раз, увидев его, я с хрустом сжал зубы, удерживая тело на месте. Хотелось броситься вперед, пролететь несколько сотен разделяющих нас шагов и впиться ему в горло. Но я сдержал себя. Как ни малО было разделяющее нас расстояние, но за время, что я буду бежать, он успеет обернуться. И, скорее всего, даже не раз. А просто позволить себя убить я не мог. И сейчас, когда взял на себя заботу о Лив, тем более…
Отец выслушал меня молча и так же молча протянул руку и схватил за ухо. Стало обидно. Я старался, в разведку ходил, а меня как какого-то щенка… за шкирку…!
— Стэн, — отец подтянул меня к себе и заглянул в глаза, — вы, мои дети — самое дорогое, что у меня есть! Ты слышишь? Самое! Я понимаю, что ты уже вырос! Но! Неужели нельзя было хотя бы предупредить меня, куда ты отправился? И договориться о времени, когда вернешься? Мать не спала всю ночь! Просидела у окна, глядя на пустую дорогу!
Стало неимоверно стыдно. Тоже мне, разведчик нашелся! А основные правила так и не выучил! Ведт и правда, ну что стоило предупредить отца?
— Иди, отдыхай! — смилостивился вожак, отпуская меня, — вторая жертва красоты человеческих дев! Как будто мне одного сына, растерявшего всю осторожность рядом со своей парой, было мало! Влюбленный дурак!
— И к матери зайди! — прилетело мне в спину, из-за уже почти закрытой двери, — она тебе и второе ухо отредактирует! Для симметрии!
Но мама лишь обняла меня и горько, навзрыд, заплакала. И это было в сотни раз хуже горящего уха.
ГЛАВА 5
Лив
Я неподвижно пролежала на постели довольно долго. Уже давно затихли в коридоре быстрые мужские шаги. Хлопнула дверь. И снова наступила тишина. А потом дверь снова открылась и в комнату просочилась Соня. Она всплеснула руками, увидев меня, и с причитаниями бросилась на помощь. К счастью, я почти не ударилась и боль в груди не стала сильнее. Ночь прошла удивительно спокойно.
— И чего вы так всполошились? — я лежала на кровати, укрытая одеялом до подбородка и с некоторым недоумением наблюдала за тем, как суетятся девчонки. Почему они так стараются мне помочь? Да, общее несчастье сближает, но не настолько же….
— Сонь, — я дождалась, пока мы останемся вдвоем, и окликнула растирающую мне икры девушку, — а почему все так стараются мне угодить?
— А ты не понимаешь? — лекарка прервалась на миг и продолжила заниматься моей ногой. После стольких дней, проведенных в неподвижности мышцы закостенели и ослабли.
Я лишь отрицательно покачала головой. Я и правда не понимала. Создавалось ощущение, что все живущие в доме девушки просто мечтали со мной подружиться. Меня уже дважды напоили горячим бульоном со специями, заменили влажное постельное на кровати, дружно переложив меня на соседнюю, умудрились рассказать несколько историй и даже притащили букетик цветов в глиняном горшке и торжественно установили его на подоконнике.
— Просто все поняли, что волк приходит сюда только ради тебя, вот и стараются. Надеются, что ты замолвишь за них словечко и не дашь вернуть туда, откуда нас забрали.
— Я? — предположение было настолько диким, что я даже не нашла что ответить, — а вот это ты видела? — я оголила плечо, показывая следы метки, — и это вовсе не этот ваш Стэн на мне оставил! Я сама принадлежу волку! Вы видели, что он со мной сделал! Как я могу кого-то защитить?
— Вот и я им то же пыталась объяснить, — грустно улыбнулась Сонька, — но разве они слышат? А потом я решила, что даже глупая надежда лучше, чем никакой и больше этот вопрос не поднимаю.