Чтение онлайн

— Из ваших никто не хочет? — сказала Волчкова со взглядом, полным узнавания, видимо, вспомнив, как Мира чуть не заснула на её паре. — Первачки забрали, осталось три. Я один возьму… и может быть, ты с собой кого захватишь?

— А куда это? — Мира ковырнула линолеум носком туфли.

— Это «Те, кто рядом с нами» в кукольном.

Мира взяла один из билетов в руки: оттуда на неё смотрел забавный и трогательный кукольный пёс. «В поддержку приюта для собак “Омега”» — гласила надпись на глянцевитой бумаге, а рядом стояла дата двадцать первое октября — день рождения Юльки.

— А это не Московцева принесла? — спросила Мира, чувствуя, что уже не выпустит билет из рук, и взяла второй.

— Не знаю, — ответила Волчкова. — Тихая такая девочка, в очках.

Это была Таша. И она придумала очень хорошее дополнение к подарку, за что её следовало потом поблагодарить. Но вот что об этом скажет Артём?..

Мира сглотнула, спросила, когда будет лаборантка, а потом попрощалась с Волчковой и пошла на первую пару.

Будет видно.

На гумфаковских часах горели красные цифры: шестнадцать ноль ноль. Вечер распластался на городских улицах непривычно рано, прихватив с собой тяжёлые тучи, поэтому в корпусе было уже хмуро. Комендантша заботливо открыла окна, чтобы дать насмешливому ветерку возможность то и дело прокатываться по коридору. Вот и сейчас очередной порыв разметал полы Мириного любимого глубоко-синего платья так, что пришлось его придержать. Хорошо, что рядом никого не оказалось.

Сегодня она выбрала именно это платье, потому что у Юльки был день рождения, и настроение родилось праздничное. К тому же они шли на тот самый спектакль, а в театр следовало надеть что-нибудь нарядное. Артём тем утром ушёл к первой паре, а ей было ко второй, так что лишних вопросов она избежала. А всё остальное будет как-нибудь потом.

К тому моменту, как Мира увидела на часах красные цифры, прошло уже часа три с тех пор, как закончились пары у искусствоведов второго курса. Юлька упорхнула на тренировку по танцам и обещала вернуться перед спектаклем, а Мира решила остаться в корпусе, чтобы посидеть над конспектами в читальном зале, и пробыла там вплоть до того, как библиотекарши затеяли проветривание и попросили её уйти.

Теперь она лениво переступала с ноги на ногу, считая доски старого паркета. Ехать домой изначально не было смысла: спектакль начинался в пять. Театр расположился через дорогу, за сквером, и сейчас следовало уже ненадолго отправиться в столовку — Юлька вот-вот вернётся, нужно встретить её там и заодно подкрепиться. А ещё кое о чём переговорить, прежде чем…

Прежде чем они пойдут в театр, конечно. Еле вписавшись в поворот, Мира подняла голову, бросила взгляд вперёд, и внутри у неё что-то дёрнулось. Навстречу ей вышагивал до боли знакомый тёмный силуэт. Она не ждала его здесь сегодня. Чем меньше до него оставалось идти, тем заметнее становились вихры у него на голове, тем сильнее лампы высвечивали клетчатую рубашку, тем больше Мире самой хотелось ускорить шаг. Последние несколько метров пути, закончившегося в объятиях, и вовсе выпали у неё из памяти.

— И куда это ты намылилась?

— В столовку, — нетерпеливо улыбнулась она, — к котлете по-киевски.

— Я думал раньше, что ничего не вечно, но ты своим идеалам не изменяешь. Нет бы какой-нибудь салатик, — Артём развернулся, и они уже вместе пошли к лестнице на первый этаж. — Под ноги смотри.

Смотреть было трудно — голова подкруживалась. Мира только сейчас, после того как высидела три пары и законспектировала несколько глав трактата, начала замечать, что хочет есть. На первом этаже мелькнула по направлению к столовке белобрысая голова — а потом и вправду оказалось, что Юлька уже на месте.

— И ты, я смотрю, забыла со мной посоветоваться насчёт… — Артём взглянул на плечи Миры, ставя рюкзак напротив неё, только за другой стол.

— Насчёт чего? — спросила она, взяв поднос с обедом и не понимая, куда хочет сесть, к Юльке или к Артёму, но после недолгих колебаний всё же выбрав второе.

— Сама всё понимаешь, — говорил он всё громче и громче. — Мы всё обсудили.

Юлька, разрезая котлету ножом, закатила глаза и посмотрела на Миру. Если бы взглядом можно было говорить, она наверняка много что сказала бы в тот момент, но на словах предпочла промолчать.

Было бы хорошо, если бы он не испортил её день рождения.

Очередь в гардероб на выходе со спектакля собралась сумасшедшая. Отстояв её и выйдя в унылый мокрый вечер, Мира вздохнула спокойно, и они с Юлькой пошли в кофейню. Около неё вот-вот раздаст свои листовки Артём, и они наконец поедут домой: отдыхать от толп людей, отогреваться, сидеть над домашками и готовиться ко сну.

До кофейни Мира и Юлька шли через университетский сквер. Держали друг друга под руку, обсуждали спектакль, думали, что напишут в рецензии и как лучше подать всё то, что они увидели сегодня. Сегодня вечером у Миры щекотало в носу так, что хотелось плакать. У неё был друг, который, пусть и сильно по-своему, любил её так, как не умел никто иной, а она за октябрь даже ни разу не съездила его навестить. Это был Пират. Стоило ли думать о других животных, если она отнеслась так эгоистично даже к нему… А вот Юлька, казалось, пришла в беззаботное настроение — день рождения же, как-никак.

Идущая за ними толпа расползлась по разным сторонам, и до места они добрались почти одни, если не считать Волчкову. Она следовала по пятам и почему-то всё не хотела обгонять их, нарочно замедляла шаг и делала вид, что ищет что-то в сумке, а когда на неё оглядывались, продолжала как ни в чём ни бывало идти вперёд.

Проходя по последней тропинке, Мира отцепила руку от Юльки и притихла. Та глянула на неё чуть удивлённо, а потом увидела на их пути одиноко стоящего в дождевике Артёма.

Мира бросилась вперёд и обняла его, не обращая внимания на то, что он весь мокрый, а потом заговорила, будто оправдываясь:

— Мы сейчас тут зайдём… нам ещё обсудить кое-что нужно, — и, пока он молчал, оглянулась на Юльку.

Та посмотрела в сторону и так же молча зашла в кофейню. Мира прошмыгнула за ней.

— Ты перед ним как собачка на задних лапках, — презрительно сказала Юлька, глядя, как туда же заходит и Волчкова.

— В смысле?

— В коромысле. Он держит тебя на поводке, а ты этого не замечаешь. Ты постоянно оглядываешься, как будто за тобой кто-то следит. Постоянно смотришь в телефон, как будто…

— Я просто постоянно о нём думаю.

— И ты постоянно оправдываешься, вот даже сейчас.

Ненадолго застыло молчание. Мира смотрела в окно, на то, как дождь, поблёскивая в темноте, барабанит по дождевику Артёма.

— Извини, я не хочу обидеть, но смотреть на тебя… на вас… страшно. И как дальше всё пойдёт, я не знаю. Надеюсь, что к батарее он тебя не привяжет.

Обе нервно захохотали. Мира почувствовала на себе чей-то взгляд, обернулась и увидела Волчкову.

— И быть рядом с тобой я тоже хочу… Как бы там ни было. Давай забудем все глупости, и пусть будет так, как было с самого начала, когда мы познакомились.

Мира вспомнила, как вошла в лекционную аудиторию и села на первое попавшееся место поближе. «А ты Осокина», — сказала тогда Юлька, глядя ей в глаза. «Да, я Осокина, — выпалила Мира. — А вот кто ты?»

Они рассмеялись тогда — рассмеялись и теперь, снова, только уже расслабленно. Молча допивали кофе со слойками, немного поторапливались, потому что кофейня уже закрывалась, и даже зевали. Мира уткнулась в телефон и делала то, что хотела успеть перед выходом.

— Спасибо тебе за этот вечер, — сказала она, когда всё закончилось.