Чтение онлайн

Собор Курских святых – это святитель Иоасаф (Горленко), епископ Белгородский († 1754); преподобные Феодосий Печерский († 1074), Серафим Саровский († 1833), Макарий Оптинский († 1860), Иоанн (Крюков), затворник Святогорский († 1867), Исаакий (Антимонов) Оптинский († 1894), Илия Верхотурский († 1900); мученики и исповедники Никодим (Кононов), епископ Белгородский († 1919), Иувеналий (Масловский), архиепископ Рязанский († 1937), Александр (Щукин), архиепископ Семипалатинский († 1937), Дамиан (Воскресенский), архиепископ Курский († 1937), Павлин (Крошечкин), архиепископ Могилевский († 1937), Иоасаф (Жевахов), епископ Могилевский († 1937), Иоанн (Пашин), епископ Рыльский († 1938), Антоний (Панкеев), епископ Белгородский, Митрофан (Вильгельмский), Александр (Ерошов), Михаил (Дейнека), Матфей (Вознесенский), Ипполит (Красновский), Николай (Садовский), Василий (Иванов), Николай (Кулаков), Максим (Богданов), Александр (Саульский), Павел (Брянцев), Павел (Попов), Михаил (Вознесенский), Георгий (Григорий Богоявленский) († 1938), Онуфрий (Гагалюк), архиепископ Курский († 1938), Лука (Войно-Ясенецкий), архиепископ Симферопольский († 1961). Все они, независимо от времени и обстоятельств жизни, дают нам замечательные примеры подлинного пребывания со Христом и во Христе – а также и верности избранному ими пути, несмотря ни на какие, даже самые страшные трудности и испытания, ни на какое противодействие со стороны окружавшего их общества и подчас даже собственной семьи.

С подобным противодействием пришлось столкнуться, например, преподобному Феодосию Печерскому (1029–1074), одному из родоначальников русского монашества. Услышав имя преподобного Феодосия, все обычно вспоминают о нем как о великом православном подвижнике и одном из основателей знаменитой Киево-Печерской обители; но мало кто помнит, что свой выбор монашеского пути этому праведнику, чье детство и юность прошли в Курске, пришлось отстаивать долго и упорно.

Будущий подвижник был старшим сыном княжеского тиуна (судьи), человека знатного и обеспеченного. Отца он лишился в совсем юном возрасте (Феодосию не было еще и тринадцати), и оставшаяся одинокой мать, как это часто бывает в подобных случаях, всю свою привязанность перенесла на детей. Родительская любовь – вещь сама по себе естественная и прекрасная; но, увы, как и все в этом падшем мире, она также бывает подвержена человеческим страстям и нередко впадает в крайности. Все мы знаем примеры, когда родители, злоупотребляя родительской властью и требованием почтения к себе со стороны детей, пытаются полностью контролировать своих чад, даже совсем взрослых, диктовать им собственные решения относительно их жизни, не считаясь с их стремлениями, наклонностями и желаниями и забывая о том, что дети – не роботы и не марионетки, а такие же, как и сами родители, люди со свободной волей, дарованной им Самим Господом…

Так и мать Феодосия яростно воспротивилась решению сына принять монашество – хотя юноша стремился к этому пути с детских лет и все его склонности явно указывали на то, что ему уготована Господом монашеская стезя. Но мать была уверена, что лучше знает, что именно нужно ее ребенку, – и, чтобы заставить сына отказаться от своей мечты, не останавливалась ни перед чем, даже перед жестокими побоями… Удивительно, но Феодосий при этом вовсе не озлобился на мать – ведь в его душе жила та искренняя христианская любовь, которая и подобает желающему стать монахом: любовь прощающая и жертвенная, но в то же время не переходящая в человекоугодие. Несмотря на все усилия матери, Феодосий не отказался от своего намерения; дождавшись, пока вырастет младший брат, и препоручив ему заботу о матери, юноша тайком покинул родительский дом и отправился в Киев, где и принял постриг, став учеником преподобного Антония Печерского (983–1073). Так любовь и кротость, соединенные с христианским мужеством, дали миру великого подвижника; а что было бы, если бы матери удалось сломить волю сына или если бы сын позволил злобе на несправедливые действия матери возобладать в собственной душе? И то, и другое – прекрасный урок для нас всех, как детей, так и родителей.

Непонимание родных на пути к монашеству пришлось испытать на себе и другому праведнику, святителю Иоасафу (Горленко), епископу Белгородскому (1705–1754). Отец его был военным, дослужился до чина полковника и, как многие отцы, мечтал о том, что сын пойдет по его стопам. Однако юношу влекла монашеская стезя; он долго не решался открыться родителям, а когда, наконец, поделился с ними своим намерением – получил отказ в родительском благословении. Долго и упорно уговаривали родители своего сына вернуться к военной карьере; как и преподобному Феодосию, будущему святителю пришлось принимать постриг втайне от своей семьи… В конце концов монаху Иоасафу удалось примириться с родными, а его верность избранному пути и желание служить Господу и людям принесли поистине благие плоды. Православным людям Белгорода святитель запомнился как мудрый пастырь, строгий к себе и другим, но в то же время искренне, по-отечески любивший свою паству и заботившийся о ней. Любой страждущий, нуждающийся или несправедливо притесняемый мог рассчитывать на его помощь; после кончины этого милостивого и нестяжательного пастыря в его келье не нашли никакого имущества, кроме рясы да нескольких медных монет…

Нелегок был путь к подвижничеству и у преподобного Иоанна, затворника Святогорского (1795–1867). Как и святые Феодосий и Иоасаф, Иван Крюков (таково было имя преподобного в миру) с ранних лет мечтал о монашеском пути, но властная мать вынудила его жениться. Иоанну не хватило решимости преподобного Феодосия, чтобы отказаться от навязанного жизненного пути; зато ему хватило стойкости и постоянства, чтобы продолжать бережно хранить свою мечту о монашестве в течение многих лет. В возрасте около сорока лет, уже будучи вдовцом, Иоанн все же выполнил эту мечту: принял постриг в Глинской пустыни Курской епархии. Известная поговорка «лучше поздно, чем никогда» оправдалась в его жизни в полной мере: преподобный достиг на этом пути таких духовных высот, что смог понести даже один из труднейших монашеских подвигов – затворничество. Вот как описывает жизнь старца Иоанна в затворе один из его современников:

«Представьте себе тесную и низкую келию, своды которой не выше роста человеческого, иссеченную в мелу, свет в которую проникает через узкую скважину, пробуравленную наружу скалы на довольно большом расстоянии. Атмосфера келии резко холодная и сырая, напоминает собою ледник: она как бы колет вас и возбуждает в теле озноб лихорадочный. Все убранство келии составляет деревянный открытый гроб с большим надмогильным деревянным крестом у изголовья, на котором написан распятый Господь; в гробе немного соломы и возглавие, и в таком виде служил он ложем успокоения затворнику, претружденному подвигом бдения молитвенного. Вот все успокоение, которое дозволял себе подвижник: затем небольшой аналой у святых икон, деревянный обрубок, служивший вместо стула, кувшин для воды, горнец для пищи, нагольный тулуп, ветхая мантия с епитрахилью и неугасаемая лампада – удовлетворяли все жизненные потребности затворника, да еще неизменные его тяжелые железные вериги и жесткая власяница, которые носил он на своем теле и которые сами составляли немалое испытание своей тяжестью и остротой. Правило молитвенное по заповеди отца Арсения совершал он следующее: в сутки полагал 700 поклонов земных, 100 поясных, произносил молитв Иисусовых 5000, Богородичных 1000, читал акафисты Сладчайшему Иисусу, Богоматери и Страстям Христовым, помянник… приобщался Святых Христовых Таин… в соседней пещерной церкви Иоанна Предтечи, где служилась еженедельно Литургия по вторникам…

Крепость духа подвижника Божия была поистине изумительна: все терпел он мужественно ради Господа и спасения своей души; страдания Господа всегда представлял он взором души своей и, противопоставляя им свой подвиг, считал его ничтожным от искреннего сердца».

За свою добродетельную подвижническую жизнь преподобный Иоанн сподобился дара прозорливости и чудотворения. В затворе он провел целых семнадцать лет, непрерывно творя молитву Иисусову.

Неправда ли, дорогие мои, житие преподобного Иоанна – замечательный пример того, что никогда не стоит отчаиваться и ставить крест на своих благих намерениях и мечтах? Конечно, бывает и так, что мечты наши не исполняются потому, что Господь уготовал нам нечто лучшее: ведь только Он один действительно знает, к чему именно каждый из нас готов и что принесет нам подлинное духовное благо. Но если намерения наши совпадают с Господней волей о нас, то рано или поздно нам удастся воплотить их в жизнь. Если, конечно, мы сами не махнем на них рукой и не предпочтем просто плыть по течению…

И это справедливо отнюдь не для одних только монахов, но и для каждого христианина – монаха, женатого или безбрачного мирянина, священника, епископа… Ведь все эти пути отличаются друг от друга лишь внешними обстоятельствами, а суть и цель у них одна – стяжание Духа Святого, что возможно для всех христиан без исключения, вне зависимости от их «гражданского состояния». Об этом часто говорил один из величайших подвижников Курской земли и всего Православия в целом – преподобный Серафим Саровский (1754–1833), в день обретения мощей которого Церковь и повелела праздновать память Собора Курских святых. Так, например, когда один из духовных чад преподобного, Николай Мотовилов, выразил сомнение в том, что он, женатый мирянин, помещик, может так же стяжать Божественную благодать, как и строгий монах-подвижник, каким был батюшка Серафим, святой ответил ему так: «Что же касается до того, что я – монах, а вы – мирской человек, то об этом думать нечего: у Бога взыскует правая вера в Него и Сына Его Единородного. За это подается обильно свыше благодать Духа Святого. Господь ищет сердца, преисполненного любви к Богу и ближнему, – вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы. Сыне, даждь Ми сердце твое (Притч. 23, 26), – говорит Он, а все прочее Я Сам приложу тебе, ибо в сердце человеческом может вмещаться Царствие Божие (см. Мф. 6, 33). Господь равно слушает и монаха, и мирянина, простого христианина, лишь бы оба были православные, и оба любили Бога из глубины душ своих, и оба имели веру в Него, хотя бы яко “зерно горушно”, и оба двинут горы (см. Мк. 11, 23)».

О том же говорил преподобный и другому духовному сыну-мирянину незадолго до своей кончины: «Царство Божие – не брашно и питие, но праведность и радость во Духе Святом (Рим. 14, 17). Только не надобно ничего суетного желать, а все Божие – хорошо, и девство славно, и брак благословен Богом: И благослови я Бог, глаголя: раститеся и множитеся (Быт. 1, 22). Только враг смущает все».

Вообще, если человек искренне стремится всей своей жизнью исполнять волю Господа, служить Ему и ближним – Господь обязательно поможет ему в этом, укажет наилучший путь и поддержит на этом пути, даже если внешние обстоятельства будут против.

Так, например, будущий подвижник Оптинский Макарий (1788–1860) в юности служил по финансовому ведомству и, казалось, не собирался становиться монахом. Однако духовная жизнь всегда привлекала его больше всех прочих сторон бытия; и после кончины родителей, в возрасте двадцати двух лет, молодой человек оставил службу и поступил послушником в Площанскую пустынь. Первым наставником его был один из учеников преподобного Паисия Величковского (1722–1794) – старец Афанасий. Следуя примеру своего духовного отца, Афанасий занимался изучением и переводами святоотеческой литературы – в те времена очень многое из обширнейшего святоотеческого наследия оставалось еще не переведенным на русский язык, что немало затрудняло развитие духовной жизни в Русской Церкви. Афанасий приобщил к этому благодатному труду и своего ученика. Преподобный Макарий продолжил труды своего старца по изучению и переводам святоотеческого наследия; под его мудрым руководством, как чисто практическим, так и духовным, в обители возникла целая школа переводчиков духовных книг, было собрано воедино и издано множество трудов святых, в том числе самого преподобного Паисия. Вклад преподобного Макария и его соработников в дело духовного просвещения России был поистине неоценим; кроме того, благодаря этим трудам к Церкви потянулись представители интеллигенции – в частности, на исповедь к старцу Макарию приезжали такие известные литераторы и мыслители, как Николай Гоголь и Алексей Хомяков.

Недаром другой подвижник, святитель Игнатий (Брянчанинов; 1807–1867), так отзывался о преподобном Макарии: «Отец Макарий в наше время был лучшим наставником монашества, действовал со своим понятием, с целию угождения Богу и пользы ближним, при значительном самоотвержении».

Старец Макарий постоянно подчеркивал, как важно для христианина непрестанно взращивать в себе любовь к Богу и ближнему. «Вы имеете желание приблизить себя к Богу и получить спасение, – писал он одному из духовных чад. – В этом состоит весь долг каждого христианина, но сие совершается чрез исполнение заповедей Божиих, которые состоят все в любви к Богу и ближнему и простираются до влюбления врагов. Читайте Евангелие, там найдете путь, истину и жизнь, сохраняйте Православную веру и уставы Святой Церкви, поучайтесь в писаниях церковных пастырей и учителей и соображайте жизнь свою по их учениям. Но одни правила молитвенные не могут нам принести пользы… советую стараться сколько можно обращать внимание ваше на дела любви к ближним: в отношении к матушке вашей, супруге и детям, пещись о воспитании их в Православной вере и доброй нравственности к подчиненным вам людям и ко всем ближним. Святой апостол Павел, исчисляя разные виды добродетелей и подвигов самоотвержения, говорит: если я сделаю то или это, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 3)».