Чтение онлайн

Данный феномен был рассмотрен З. Фрейдом в работе «Trauer und Melancholie» (1917). Использованный им термин «Trauer» может быть переведен на русский язык как «печаль» и «скорбь». Содержательные тонкости различий между печалью и скорбью зависят подчас не только от контекста использования этих понятий, но и от понимания человеком сути данных явлений. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в различных отечественных изданиях соответствующая работа З. Фрейда переведена на русский язык в двух вариантах – «Печаль и меланхолия» и «Скорбь и меланхолия».

В зарубежной психоаналитической литературе предпринимаются попытки провести различия между печалью и скорбью. Некоторые исследователи считают, что имеются клинические и теоретические причины рассматривать печаль как аффективную реакцию на утрату, а скорбь – как процесс психического восстановления после утраты. Если исходить из данной точки зрения, то применительно к работе З. Фрейда следует говорить не о скорби, а о печали, поскольку он писал о том, что исследуемый им феномен является «реакцией на утрату любимого человека или какой-либо помещенной на его место абстракции, например Родины, свободы, идеала и т. д.».

В русском языке печаль соотносится с чувством грусти и скорби, состоянием душевной горечи. В то же время термин «печаль» используется для обозначения какого-нибудь отношения к чему-то («не твоя печаль», то есть не твое дело) или чего-то неожиданного, неприятного («не было печали!»). Понятие скорби обозначает крайнюю печаль, горесть, страдание. Если исходить из подобного понимания этих явлений, то применительно к работе З. Фрейда речь может идти о скорби как крайней печали, приносящей человеку глубокие страдания.

Принимая во внимание имеющиеся в русском языке различия между печалью и скорбью, можно, видимо, говорить о следующем. Печаль является нормальным состоянием человека, вызывающим у него такие переживания, которые не оставляют глубокого следа или при неблагоприятных обстоятельствах могут обостриться до скорби и тем самым создать почву для возможного возникновения невротических заболеваний. Скорбь – тоже нормальное состояние человека, но в отличие от печали характеризующееся более глубокими переживаниями, которые требуют много времени и душевных сил на их переработку, прежде чем психика человека приобретет былую устойчивость, что может и не иметь успешного результата, вследствии чего скорбь способна обернуться патологическими проявлениями.

Говоря о либидо как половой потребности, сексуальном влечении, сексуальной энергии, количественной силе, З. Фрейд исходил из того, что либидо подвижно, способно не только фиксироваться на определенных объектах, но и оставлять их, переходить на другие объекты. Сексуальные влечения могут характеризоваться направленностью на разнородные цели и ориентацией на предварительную или окончательную сексуальную цель. В зависимости от доступного и приемлемого способа удовлетворения они могут задерживаться, накапливаться, получать частичную или полную разрядку энергии. Обо всех этих особенностях, связанных с подвижностью либидо, З. Фрейд писал в работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905).

Позднее для характеристики либидо основатель психоанализа использовал понятие «пластичность». В «Лекциях по введению в психоанализ» (1916/17) он подчеркивал, что «именно сексуальные влечения чрезвычайно пластичны». Эти влечения могут выступать одно вместо другого, одно из них способно приобрести интенсивность другого. В том случае, если удовлетворение одного сексуального влечения отвергается реальностью, удовлетворение другого может привести к частичной или полной компенсации. Частные сексуальные влечения могут менять свой объект и довольствоваться суррогатами. По словам З. Фрейда, сексуальные влечения «относятся друг к другу, как сеть сообщающихся, наполненных жидкостью каналов, и это несмотря на их подчинение примату гениталий, что вовсе не так легко объединить в одном представлении».

Пластичность либидо способствует тому, что человек может вынести лишение либидозного удовлетворения, не прибегая к невротическому заболеванию. По мнению З. Фрейда, существует много путей, на которых, благодаря пластичности сексуальных влечений, часть людей в состоянии перенести лишение либидозного удовлетворения без какого-либо заметного вреда для себя. Способность сексуальных влечений смещаться с одной цели на другую и довольствоваться суррогатами служит противодействием патогенному влиянию вынужденного отказа от либидозного удовлетворения. Так, особое культурное значение приобрел процесс сублимации, связанный с изменением направленности либидо с сексуальной цели на социальную, что защищает человека от заболевания из-за лишения возможности либидозного удовлетворения.

Вместе с тем З. Фрейд не абсолютизировал пластичность либидо. Он считал, что количество неудовлетворенного либидо, которое могут перенести люди, ограничено. По этому поводу основатель психоанализа замечал: «Пластичность, или свободная подвижность, либидо далеко не у всех сохраняется полностью, и сублимация может освободить всегда только определенную часть либидо, не говоря уже о том, что многие люди лишь в незначительной степени обладают способностью к сублимации». Несмотря на свою пластичность, имеется «ограничение подвижности либидо», связанное с тем, что удовлетворение сексуальных влечений зависит от незначительного числа целей и объектов. Не случайно в психоаналитической практике приходится иметь дело с многократными фиксациями либидо на ранних фазах психосексуальной организации и нахождением объекта, неспособного дать реальное удовлетворение. Ограничение подвижности либидо как раз и является, по мнению З. Фрейда, одной из причин возникновения невротических заболеваний.

В работе «Из истории одного детского невроза» (1918) основатель психоанализа обратил внимание на то, что легкая подвижность или неподвижность либидо составляет характерную черту, свойственную многим нормальным людям, и вместе с тем она встречается не у всех тех, кто страдает невротическими заболеваниями. Свойство пластичности, подвижности либидо заметно уменьшается с возрастом. Но, как заметил З. Фрейд, «встречаются лица, у которых эта психическая пластичность сохраняется гораздо дольше обычного возраста, а у других она пропадает в очень раннем возрасте». Если имеет место последнее обстоятельство, то у находящихся в анализе невротиков изменения происходят крайне медленно, если вообще происходят.

В процессе терапии аналитику приходится работать подчас с такими пациентами, у которых их либидо особенно подвижно. В этом случае анализ может способствовать отходу либидо пациента от его прежних сексуальных объектов и способов удовлетворения, приведшим к невротическому заболеванию. Однако, как подчеркивал З. Фрейд в работе «Конечный и бесконечный анализ» (1937), аналитические результаты при лечении пациентов с особенно подвижным, пластичным либидо часто оказываются недолговечными: новые либидозные привязанности вскоре вновь оставляются и «возникает впечатление, что работаешь не с глиной, а пишешь по воде».

В практике психоанализа приходится иметь дело порой и с такими пациентами, поведение которых можно объяснить лишь «исчерпаемостью обычно ожидаемой пластичности, способности к изменениям и дальнейшему развитию». В этом случае аналитик встречается с психической инертностью пациента.

Словом, пластичность и инертность либидо дают знать о себе как в жизни человека, так и при аналитической терапии, связанной с лечением нервнобольных.