Чтение онлайн

Понятие «пленка сновидения» было введено в научную литературу французским психоаналитиком Д. Анзье в работе «Кожное Я» (1985), в которой содержалась глава с одноименным названием. Согласно его представлению, сновидение образует защитный экран, окружающий психику и предохраняющий ее от латентной активности дневных (неудовлетворенных желаний) и ночных (звуковых, световых, температурных ощущений) отпечатков. Этот защитный экран является «тонкой мембраной, помещающей внешние раздражители и внутренние инстинктивные побуждения на один и тот же уровень посредством сглаживания их различий».

Для Д. Анзье пленка сновидения – это не граница, осуществляющая разделение внешнего и внутреннего, как это имеет место в контексте поверхностного Я, а хрупкая легко разрушающаяся и рассеивающаяся мембрана, «недолговечная пленка», существующая, пока длится сновидение. Эта пленка весьма чувствительна, она фиксирует различные психические образы, представляющие собой неподвижные изображения как на фотографии или сменяющиеся как в кино, в видеофильме. Фактически речь идет об активизации функции чувственной поверхности Я, способной фиксировать различные отпечатки и надписи, или о дематериализованном и уплощенном образе тела, обеспечивающим экран, на котором во время сновидения появляются всевозможные фигуры, символизирующие или персонифицирующие конфликтные ситуации, процессы, силы. «Пленка может оказаться дефектной, засветиться, может остановиться катушка, в результате чего сновидение стирается. Если все идет хорошо, то, проснувшись, мы можем проявить пленку, просмотреть ее, смонтировать и даже показать в форме рассказа другому человеку».

С точки зрения Д. Анзье, ночью сновидение связывает части поверхностного Я, распавшиеся днем под воздействием внешних и внутренних раздражителей. Одна из функций сновидения как раз и состоит в том, чтобы восстановить психическую оболочку, целостность которой нарушена. Человек прибегает к защите посредством аффекта, создавая нечто подобное оболочке тревоги, которая, в свою очередь, готовит почву для пленки сновидения как защиты посредством представления. В тактильной (кожной) оболочке Я возникают разрывы, закрывающиеся ночью пленкой зрительных образов. Таким образом, «пленка сновидения представляет собой попытку заменить поврежденную тактильную оболочку зрительной, более тонкой и менее прочной, но вместе с тем более чувствительной».

Свои размышления о защитной функции сновидений Д. Анзье сопроводил историей болезни пациентки, иллюстрирующей последовательность: оболочка страдания – пленка сновидения – словесная оболочка. Он показал, что вместо того, чтобы нарциссически укрыться защитным экраном, «истерик счастливо живет в оболочке эрогенного и агрессивного возбуждения до тех пор, пока сам не начинает страдать, винить других в своем состоянии, негодовать и пытаться втянуть их в повторение этой игры по кругу, где возбуждение порождает разочарование, а последнее, в свою очередь, возбуждает».

В конечном счете рассмотрение Д. Анзье пленки сновидения явилось логическим продолжением углубления представлений американского психоаналитика Б. Левина об экране сновидений, содержащихся в его работе «Сон, рот и экран сновидения» (1946). В данном случае экран сновидения выступал у него в форме чувствительной эффективной мембраны, визуальной оболочки, тонкой пленки, функция которой заключалась в восстановлении ущерба Я, имевшего место в дневной жизни человека.

Понятие «поглощение» (нем. Einverleibung, анг. incorporation) обычно используется в психоаналитической литературе для описания фантазий человека, связанных с желанием принять что-либо внутрь своего тела. В фантазиях пациентов может иметь место поглощение через рот самых разнообразных неодушевленных предметов и живых организмов, а также вбирание их в себя через нос, ухо или анус. Наиболее распространенными являются оральные фантазии, однако встречаются и такие, в которых поглощение чего-то осуществляется через глаз или кожу.

Поглощение отражает навязчивое желание человека путем вбирания в себя овладеть теми чертами, свойствами, качествами какого-нибудь объекта, которыми он не обладает или обладает в недостаточной степени. Такое навязчивое желание может находить свое отражение в сновидениях, галлюцинациях, различного рода видениях.

З. Фрейд полагал, что подобные фантазии имеют свои онтогенетические и филогенетические истоки. Первобытный человек поглощал мясо тотема-животного с целью обретения присущей этому животному силы. Младенец старается засунуть в рот и по возможности проглотить все, что попадает в его поле зрения, вплоть до своих фекалий. Поэтому нет ничего удивительного в том, что взрослый современный человек может иметь такие фантазии, в которых он что-то поглощает, вбирает внутрь своего тела. С психоаналитической точки зрения, фантазии поглощения человеком чего-то свидетельствуют о регрессивных процессах, протекающих в недрах его психики.

В работе «Скорбь и меланхолия» (1917) З. Фрейд отмечал, что предварительной ступенью выделения объекта со стороны Я служит его поглощение. Я «хотело бы поглотить этот объект, соответственно оральной или каннибальной фазе в развитии либидо».

В психоаналитической литературе термин «поглощение» используется, как правило, по отношению к фантазиям вбирания, втягивания, всасывания человеком в себя тех или иных объектов, но иногда и по отношению к фантазиям, в которых присутствуют элементы разрушения объекта или мазохистского удовлетворения в связи с насильственным проникновением в его тело посторонних объектов.

Р. Лэйнг (1927–1994) соотносил поглощение с тревогой, которую может испытывать человек в связи с неуверенностью в стабильности его автономии и незащищенностью перед страхом потерять индивидуальность при взаимоотношениях с другими людьми. В работе «Расколотое Я» (1960) он также отмечал то обстоятельство, что «поглощение ощущается как риск быть понятым (то есть постигнутым, настигнутым, схваченным), быть любимым или даже просто быть увиденным». Быть верно понятым – значит быть поглощенным, проглоченным, задушенным всеохватывающим постижением другой личностью. Испытываемое человеком подобного рода беспокойство может давать о себе знать в аналитической ситуации. Оно ответственно, по мнению Р. Лэйнга, за одну из форм негативной терапевтической реакции, возникающей у пациента в ответ на верное толкование со стороны аналитика.

Поглощение, связанное с примитивными фантазиями овладения объектом, следует отличать от интернализации и интроекции, которые относятся к процессам формирования структуры психики.

Пограничные расстройства не носят четко выраженного характера и вызывают трудности в их категоризации, предполагающей постановку точного диагноза. Они могут сопровождаться хронической раздражительностью, периодической излишней импульсивностью, нарушением личностной идентичности, наступлением временных разрывов в самовосприятии, чрезмерной зависимостью от других людей, антисоциальным поведением, способным перерасти в преступление.

У лиц с пограничными расстройствами может наблюдаться двойственность, когда, с одной стороны, внешний уровень жизни представлен видимостью устойчивой структуры характера, а с другой стороны, внутренние переживания оказываются таковыми, что их следствием становятся разнообразные проявления – от опустошенности и безразличия к внешнему окружению до сексуальных извращений и преступного поведения. Такие пациенты оказываются неспособными к самоанализу, не могут провести различия между вымыслом и действительностью, могут использовать других людей с целью удовлетворения своих влечений и желаний или, напротив, добровольно подчиняться их власти, чтобы тем самым избегать возможности принимать собственные решения и нести личную ответственность за них.